В интервью София рассказывает о своём опыте жизни с Пеппи, которую взяла из приюта 9 лет назад. История охватывает путь от радостного ожидания до осознания масштабных сложностей, связанных с физическим и психическим состоянием животного.

Пеппи перенесла тяжёлое заболевание в щенячьем возрасте и не прошла полноценной социализации, что привело к генерализованному тревожному расстройству и поведенческим проблемам. София подробно описывает многолетнюю работу по реабилитации собаки, включающую тренинг, медикаментозную терапию и изменение образа жизни. Она делится сомнениями, сожалениями и переживаниями, связанными с будущим, особенно в контексте желания завести детей.

Интервью отражает сложность и ответственность жизни с собакой с особыми потребностями и становится личным размышлением о зрелости, принятии и цене принятого в юности решения.

— проблемы с засыпанием и сепарационной тревогой, которые ребята случайно вылепили своими руками
— агрессия и перевозбуждение на улице
— болевой синдром
— пищевое разнообразие и насыщение

+ крутые лайфхаки, которые Ари внедрила в последнее время

Расскажите немного о своей собаке

Мачте два с половиной года. Она метис: мать — «классическая грузинская булка», отец — рыжий «что-то типа фоксхаунда», более породистый; у отца есть хозяин, мать дворовая. Алена знает точную дату рождения Мачты и видела её родителей.

Расскажите историю происхождения собаки

Алена увидела в Инстаграме пост о семи щенках, болеющих паравирусом, и стала помогать: сначала деньгами, потом ездила в «итальянский дворик» в Тбилиси. В какой-то момент вышла оттуда с Мачтой на руках и переживала. Решение было взвешенным; месяц с мужем обсуждали риски и переезд. Теперь Алена «кайфует», учится с Мачтой чуткости; на площадке Мачта жёстко отстояла себя — «значит, я тоже так могу». Она ни о чём не жалеет; ей нравится проводить с ней время.

Как проходил процесс адаптации

Сначала Мачта боялась улицы и не хотела выходить; стало лучше, когда перестали «пушить» и чаще, но без нажима, предлагали выход. С шлейкой всё прошло играючи и стало ритуалом: она прибегает, ныряет головой и встаёт боком. Первые полгода росла с родной сестрой Миу и котом Электро у соседей; это хорошо сказалось на её отношениях с животными и адаптации. Алена не испугана опытом щенчества и даже взяла бы щенка снова.

С какими сложностями вы сталкивались

Были сильные реакции на собак, кошек и резкие движущиеся объекты: тянула, кричала; особенно тяжело на переходах. Работали упражнениями на спокойствие, релаксацией и отдыхом, больше менеджерили среду и следили за перегрузкой. Упражнение «Ешь, играй» по совету Ксюши Трофимовой улучшило переключаемость — «как накачивать мышцу». Со временем Мачта стала лучше отзываться, хотя на зайца в лесу всё ещё нет. Отдельной сложностью было редкое инициирование контакта и тактильности; казалось, что не понимают друг друга; помогли чуткость к её желаниям и страхам и больше игр — Мачте стало интереснее с ней.

А какие сложности есть сейчас

Оставление дома остаётся проблемой: хочется уходить спокойно и в новых местах, но пока нет. Недавно в гестхаусе попробовали ненадолго выйти вдвоём: Мачта пару секунд повизжала, а потом переселилась в открытую комнату напротив и спокойно ждала на кровати.

Что вы недавно внедрили в жизнь с собакой

Шейпинг в коротких сессиях с частой похвалой: так научили Мачту открывать дверь на балкон за привязанную «штуку». Ввели регулярную чистку зубов: орозимом раз или два в неделю и остальное время щёткой-напальчником; небольшой налёт на клыках исчез, есть надежда минимизировать стоматологию и наркоз.

Как устроена жизнь собаки: прогулки, ритуалы

Утром — радостное пробуждение, длинная прогулка в парке (поля, холмы, вода), иногда любимое кафе; дома — завтрак, таблетки, дневной сон. Днём — короткая туалетная прогулка; гигиена и, если не спит, немного занятий. Вечером — разные по стилю прогулки с ней или с Сашей; иногда дела в городе. За ужином Мачта садится рядом, кладёт голову на плечо — это сознательно подкреплено и всех устраивает. Любит поисковые игры. Распорядок нерегулярен: часто поездки и мастерская; Мачта «собака-путешественница» — больше пяти раз на море, бывала в горах и лесах; активная жизнь ей в кайф.

О чём вы жалеете

Скорее о недоинформированности: постелила бы ковры вместо кафеля, ограничила бы прыжки — теперь это связывает с тревогой о дисплазии. Сильное сожаление — попытка обучать оставлению «через крик» в пять месяцев по видео из YouTube: 15 минут щенок выл за дверью; теперь Алена считает, что это могло запустить текущие трудности. Ещё переживает о здоровье и взаимодействии с врачами: поняла, что слова нужно проверять, спорить и отстаивать своё — раньше думала иначе.

Что я себе пожелаю

Больше настойчивости в коммуникации с врачами, ярче отстаивать свои желания относительно Мачты и того ухода, которого она заслуживает; чуть больше напористости.

История специалистки по поведению собак Лены и добермана с ушами и хвостом Эми

— несовпадение ожиданий с реальностью
— проблемы поведения и хронические диагнозы
— поиск радости и любовь в условиях ограничений

Старт и адаптация

Сильные страхи, «покусы» переросли в прицельные атаки; парвовирус, сдвиг прививок и запрет прогулок; попытки выхода из квартиры сорвались после пугающего звука; здоровье в детстве слабое (конъюнктивит, цистит и др.).

Первые ошибки

Ранние «советы» от специалистов: игнорирование базы (сон, возбуждение), аверсивные методы (удар, удавка, «подвес»), псевдозоопсихолог с наказаниями — всё ухудшало состояние. Позже — метод ЛАТ, но сперва с ошибками (нерабочие дистанции).

Реактивность и дистанции

Изначально: собаки ≈100+ м, люди ≈50 м (вариабельно до 200 м). Был переадресованный укус через намордник. Постепенно на ЛАТ: люди ≈10 м, собаки ≈25–30 м; машины отработаны. Сепарационная тревога — гибридный протокол с ритуалом и «долгоиграющим» лакомством: устойчиво 2+ часа одна (спит).

Ключевые изменения режима

— одна прогулка в сутки, перенос на 4:30–5:00 для снижения раздражителей
— собака выбирает маршрут; стало спокойнее обеим сторонам
— «жизнь рядом с триггерами»: мимоходом, трюки, поисковые задачи
— фокус на базовом благополучии: сон, противотревожная и обезболивающая терапия

Медицина как поворотный пункт

Выявлены ортопедические проблемы (артроз обоих коленных, рассекающийся остеохондрит, внутрисуставные «осколки/остеофиты»). Обезболивающая терапия и реабилитация — резкий контраст к лучшему: меньше тревоги и реактивности. Антидепрессанты скорректированы поведенческим врачом.

Эми охотнее уходит с привычных маршрутов, проявляет интерес к новизне и выглядит счастливее. Поворотным стало сочетание работы со здоровьем и возвращения контроля собаки над прогулкой.

Что остаётся в работе

Реакция на людей и собак (напряжение при приближении), охотничье поведение на кошек (планы на осень). Продолжение пошаговой работы по ЛАТ и укрепление базы.

Здоровье и сложные решения

После диагностической артротомии коленного сустава: разрыв связки, вывих колена, инфекция; несколько операций; сейчас — антибиотики по чувствительности (узкий спектр). Решение о диагностике задним числом считает излишним.

Контроль и выбор на прогулках

— длинный поводок, больше дистанции до раздражителей
— Эми выбирает маршрут и может отказаться от прогулки в «неудачный» день
— Лена меньше вмешивается, если собака справляется сама (короткий лай → саморегуляция)

Распорядок дня

Одна утренняя прогулка (очень рано), 50–60 минут при согласии собаки. Днём — сон и занятия: реабилитация, трюки, ноутсворк, самостоятельные активности (раздирание коробки, «шар»), игры с пуллером. Много ритуалов: сборы/возврат с прогулки, уход, встреча членов семьи, «быть одной», работа с ситуативной тревогой. Периодические выезды на дачу: свобода без амуниции, больше агентности.

О чём жалеет и к чему стремится

Жалеет, что поздно увидела проблему и начала противотревожную и обезболивающую терапию; жалеет о выборе питомника. Текущая цель — ещё более комфортная совместная жизнь, постепенная работа над поведением и благополучием.

Пожелания себе и другим

Не сдаваться, не сравнивать с «идеальными» собаками, принимать свою. Работать над поведением и благополучием из любви, а не ради удобства. Помнить, что вы не одни.

Юля рассказывает о двух собаках: старшем метисе Стиви (8,5 лет), взятом с передержки в Новосибирске, и щенке Твиши, найденной возле дома в Грузии.

— быстрая адаптация Стиви и более сложная у Твиши из-за задержки прививок и неполной социализации
— сепарационная тревога Твиши
— позднее обращение к поведенческой медицине из-за агрессии Стиви к собакам
— изменения рутин, переезд ближе к природе и почти ежедневные прогулки без поводка
— трудности с временным устройством Твиши

История Алии и сиба-ину Чаки — о том, как из выгорания, чувства вины и мечты об «идеальной собаке» вырастает тёплая, зрелая связь, основанная на помощи, свободе и принятии.

Аля и Чаки: путь от мечты до принятия

Аля — преподавательница иврита из Москвы. Её пёс Чаки, аборигенный сиба-ину трёх с половиной лет, переезжал вместе с семьёй, успел пожить в Грузии и обожает свободу и общение с собаками.

Появление щенка: романтика и выгорание

Щенка из питомника в Волгограде Аля выбирала по фото и видео, подгадав приезд под летний отпуск. В её голове жила картинка «ручной» собачки, прогулок в кафе и идеальной жизни с собакой.

Реальность оказалась другой: щенячий режим «два часа бодрствования — два сна», бесконечное исследование мира и желание грызть дом быстро привели к усталости, раздражению и чувству вины. На этом фоне совпали переезд мужа в Тбилиси, полная занятость в школе, съёмная квартира и ощущение, что вся ответственность за быт и пса свалились на неё.

Трудности первых лет и обращение за помощью

Щенячьи сложности с возбуждением и торможением, подбор мусора и ощущение «вечного двигателя» дома накладывались на её высокий уровень стресса. Долгое время Аля пыталась справиться сама: читала книги, блоги, пробовала «ещё три упражнения», вместо того чтобы попросить поддержки.

Переломным моментом стала мысль о том, что можно обратиться к специалисту. Совместная работа с кинологом изменила жизнь: они выстроили протоколы расслабления, научились использовать намордник, наладили более предсказуемый быт и прогулки. Многие «проблемы» Чаки оказались проявлением нормального щенячьего интереса в условиях нехватки структуры и ресурса у человека.

Переезды, здоровье и забота о благополучии

В Грузии Чаки диагностировали атопический дерматит, позже добавилась хроническая энтеропатия. Из-за затянувшегося поиска ресурсов и врачей сформировались «не очень классные» пищевые привычки, нестабильный аппетит и жёсткие ограничения по рациону. Аля переживает, что отсутствие мясных лакомств осложняет тренировки и подзыв, но параллельно шаг за шагом работает с гастроэнтерологом, чтобы повысить качество жизни собаки.

Отдельной задачей стало устроить ветеринарный сервис с минимумом стресса: выбор крупных госпиталей и конкретных врачей, консультация по поведенческой медицине, продуманные ритуалы визитов и использование машины как тихого «пункта отдыха» до и после приёма.

Новый досуг, свобода и параллельные прогулки

После возвращения в Москву ключевым фокусом стало общение с сородичами и разнообразие маршрутов. Регулярные социальные прогулки, выезды в лесопарки, поездки с Машей и её собаками, дача и загородные выезды сделали жизнь Чаки насыщенной и «собачьей».

На фоне этих практик Аля постепенно осознала, насколько важны для Чаки автономия и выбор. Прогулки всё больше стали параллельными: длинный поводок, ориентировка на интересы собаки, меньше навязывания контакта. Вместо мечты о «идеальной послушной собаке у ноги» появилась ценность в том, что у каждого свои дела, а общность рождается по инициативе пса.

Повседневность, старение и взгляд в будущее

Дома Чаки много отдыхает, выбирая между диваном, кроватью и лежанками; иногда играет в нюхательные игры или ищет спрятанные игрушки. Из-за гастропроблем тренинговых занятий стало меньше, и это фрустрирует Алию, но она компенсирует это прогулками и поездками в лес.

Всё чаще её мысли занимают быстротечность времени: три с лишним года пролетели незаметно, и чем старше становится Чаки, тем сильнее страх будущего расставания и тем больше желание сделать каждый день наполненным.

Размышляя о прошлом, Аля видит моменты, которые сделала бы иначе, но понимает, что тогда их отношения стали бы другими. Сегодня в центре — благодарность за общий путь и вера в то, что даже из тяжёлой стартовой точки можно прийти к спокойной, радостной жизни с собакой, если давать себе и ей время, помощь и пространство для изменений.

Между ответственностью и реальностью: Настя рассказала о своем опыте жизни с двумя собаками, ошибках адаптации и поиске баланса

В центре внимания — не только история появления собак, но и процесс совместной адаптации, ошибки и трудности, связанные с отсутствием опыта, выбором специалистов, проблемами поведения и здоровья. Существенное место уделено теме ответственности, эмоционального выгорания, пересмотра ожиданий от жизни с собаками и постепенному переходу к более осознанному, поддерживающему формату взаимодействия, в котором учитываются как потребности животных, так и возможности человека.

Самоопределение и жизненный контекст

Анастасия представляет себя как человека, живущего в Челябинске и работающего удалённо в сфере проектного менеджмента. Она подчёркивает свою склонность к контролю и структурированию процессов, что напрямую связано с её профессиональной деятельностью. Помимо основной работы, она занимается фотографией, которая из хобби постепенно стала дополнительным источником дохода.

Отдельно проговаривается изменение отношения к собакам: если раньше совместная жизнь с животными воспринималась как фоновая данность, то со временем это переросло в осознанный интерес к их потребностям, поведению и качеству совместной жизни. Интерес к собакам вписывается в более широкий жизненный контекст — любовь к путешествиям, искусству, выставкам, новому опыту и наблюдению за тем, как в разных странах и культурах общество относится к животным.

Первая собака: случайное появление и незапланированное решение

Появление первой собаки — фокстерьера Саши — не было осознанным или запланированным. Собака была найдена на улице: она самостоятельно подошла, проявила контакт и легла рядом. Импульсивное решение взять её домой не сопровождалось предварительной подготовкой или анализом последствий.

На тот момент Анастасия активно занималась волонтёрством в приютах, помогала с выгулом собак, организацией групп и сбором помощи. В её голове изначально выстраивался стандартный для волонтёрской логики план: временно забрать собаку, помыть, показать ветеринару, красиво сфотографировать и пристроить.

Однако в процессе ветеринарного осмотра выяснилась предыстория собаки. Саша оказался восьмым, слабым щенком от суки, разводимой для охотников. У него была врождённая травма — вывих плеча и укороченная конечность, из-за чего он оказался «непригодным» для охоты и не был востребован покупателями. Он неоднократно возвращался от временных хозяев из-за неспособности уживаться с другими животными. В итоге собака жила у отца заводчицы.

Попытка пристроить собаку не увенчалась успехом, и достаточно быстро Анастасия осознала, что не готова продолжать поиск нового дома. Саша остался жить у неё окончательно, несмотря на отсутствие первоначального намерения заводить собаку.

Ретроспективная оценка первого решения

Оценивая ситуацию задним числом, Анастасия отмечает, что при более рациональном и осознанном подходе к выбору собаки она, вероятно, вообще не решилась бы на этот шаг. Её образ жизни включает частые поездки, путешествия и необходимость оставлять собак на попечение других людей. Тем не менее именно спонтанность ситуации привела к тому, что собака появилась в её жизни.

Среди ошибок, которые она выделяет ретроспективно:

— недостаточно глубокое медицинское обследование собаки на старте
— недостаточно критичный подход к выбору первого кинолога

Вторая собака: осознанный выбор и эмоциональные сложности

Появление второй собаки — корги Твиши — было связано уже не с импульсом, а с желанием партнёра, который на протяжении нескольких лет мечтал именно о корги. Решение принималось после длительного обсуждения, оценки условий и возможностей. Заводчик был выбран по рекомендациям и через сообщество, что создавало ощущение надёжности.

Несмотря на внешне благополучные исходные условия, появление второй собаки стало серьёзным эмоциональным испытанием именно для Анастасии. Она подчёркивает, что никогда не испытывала особого интереса или симпатии к породе корги, воспринимая её как «мейнстримную» и связанную с большим количеством проблем со здоровьем.

Адаптация оказалась сложной не для щенка, а для человека. У Анастасии не сформировалась эмоциональная привязанность к собаке, и она честно признаёт отсутствие «трепета» и любви, при этом подчёркивая, что обеспечивает собаке полный уход, заботу, занятия и медицинское сопровождение. Основная сложность заключалась в том, что инициатор появления собаки не взял на себя сопоставимую долю ответственности, и большая часть забот легла на неё.

Иллюзии и реальность адаптации первой собаки

Процесс адаптации первой собаки сопровождался серьёзным расхождением между ожиданиями и реальностью. Отсутствие опыта общения с собаками и романтизированное представление о «спасённой собаке» привели к ошибочным ожиданиям: предполагалось, что собака будет постоянно ориентирована на человека, ласкова, контактна и благодарна.

На практике Саша оказался собакой с тяжёлым предыдущим опытом, включающим:

— содержание в клетке;
— жёсткие и непонятные методы воспитания;
— отсутствие безопасного взаимодействия.

Отсутствие понимания языка тела и сигналов собаки привело к опасным ситуациям, включая эпизод угрозы укуса, который стал поворотной точкой в осознании необходимости менять подход.

Поведенческие проблемы и ошибки в работе со специалистами

Одной из ключевых проблем стала сепарационная тревога, присутствовавшая с самого начала. Работа с кинологом, использовавшим жёсткие и небезопасные методы (включая предложение применения электрошокового ошейника), усугубила ситуацию. Несмотря на отказ от этих методов, проблема прогрессировала, так как Анастасии приходилось продолжать уходить из дома.

Со временем проявились и другие сложности:

— агрессия на других собак;
— натяжение поводка независимо от его длины;
— отсутствие ориентации на человека;
— трудности с формированием контакта.

Работа над этими проблемами велась постепенно, через игру, еду, совместное время, обучение добровольному взаимодействию и уважению сигналов собаки.

Особенности адаптации второй собаки

У корги основные трудности носили иной характер:

— нечистоплотность дома, несмотря на возраст и заверения заводчика;
— разрушительное поведение (грызение предметов);
— отсутствие ориентации на человека на улице;
— выраженное подбирание с земли.

Часть проблем решалась через менеджмент среды, включая концепцию «легального вандализма» — предоставление разрешённых объектов для разрушения, что позволило снизить повреждение окружающей среды.

Роль здоровья в поведении

С течением времени Анастасия пришла к выводу, что поведение первой собаки тесно связано с хроническим физическим дискомфортом. Масштабное медицинское обследование и начало терапии привели к заметным изменениям: улучшился сон, снизился уровень тревоги, поведение стало более стабильным. Это укрепило понимание необходимости рассматривать поведение через призму физического состояния.

Аналогичный подход планируется и для второй собаки, включая обследование желудочно-кишечного тракта как возможного фактора поведенческих трудностей.

Текущая организация жизни и менеджмент среды

Жизнь собак выстроена вокруг стабильного распорядка дня, включающего:

— утренние, дневные и вечерние прогулки;
— чередование совместных и раздельных выходов;
— когнитивную и физическую нагрузку;
— медикаментозную поддержку при необходимости;
— чёткое разделение пространства в квартире, несмотря на её небольшую площадь.

Особое внимание уделяется адаптации режима к климатическим условиям и возрастным особенностям собак.

Рефлексия, сожаления и пересмотр ценностей

Сильным эмоциональным поворотом стало обнаружение опухоли у одной из собак, что привело к переоценке приоритетов, отношения ко времени и совместной жизни. Анастасия подчёркивает, что фокус сместился с сожалений о прошлом на ответственность за настоящее.

Основное переживание связано не с вопросом «достаточно ли хорошо живут собаки», а с поиском баланса между их благополучием и качеством собственной жизни.

Итоговые вопросы и ценностные выводы

В завершение интервью Анастасия формулирует ключевой философский вопрос: как обеспечить хорошее качество жизни животному в условиях ограниченных ресурсов — времени, сил, денег и поддержки. Её основной вывод — необходимость отказаться от постоянного «улучшайзинга», сравнений и давления внешних ожиданий.

Нормой должна становиться та форма жизни с собакой, в которой комфортно и человеку, и животному, даже если она не совпадает с представлениями других людей о «правильном» содержании.

Интервью о решении завести собаку в молодом возрасте, первых месяцах жизни со щенком, социализации, ошибках и находках, а также о длительной работе с сепарационной тревогой и формировании устойчивых ритуалов.

Исходная мотивация и решение завести собаку

Желание иметь «свою» собаку сформировалось ещё в подростковом возрасте. Несмотря на наличие собаки в родительской семье, опыт ответственности был ограниченным. Решение завести собаку было принято в 21 год, в условиях ограниченных ресурсов, без жёсткой ориентации на породу и с фокусом на щенка женского пола.

Выбор и происхождение собаки

Щенок был найден через частные объявления. Предположительно метис курцхаара и дратхаара, выращенный в деревенских условиях, на улице, без опыта жизни в доме. Забран в возрасте около 2,5 месяцев, после длительной транспортировки.

Первые дни и адаптация

Первые ночи сопровождались сильной фрустрацией, нарушением сна, вокализацией и высокой активностью. Ожидания о «простоте» щенячьего периода не оправдались. Основные трудности касались режима, разрушительного поведения и отсутствия понимания щенячьих потребностей.

Социализация и повседневная жизнь

Ранняя и интенсивная социализация включала прогулки, собачьи площадки, лес, транспорт. Собака проявила выраженную ориентированность на сородичей, хорошую игровую гибкость и низкую конфликтность. Ранний свободный выгул в безопасных условиях закрепил высокую привязанность к владельцам.

Основные поведенческие сложности

Первая проблема — длительное сохранение туалетного поведения в доме, которое постепенно угасло без наказаний.

Вторая — страх-реактивность на людей, особенно в подростковый период, проявлявшаяся лаем и демонстративным поведением. Коррекция строилась на управлении дистанцией и переключении внимания.

Третья и наиболее значимая — сепарационная тревога, проявлявшаяся длительной вокализацией и сильным дистрессом при одиночестве.

Работа с сепарационной тревогой

Попытки клеточного содержания усугубили состояние. Эффективной оказалась комбинация чётких ритуалов ухода, медикаментозной поддержки и постепенного формирования предсказуемости.

Состояние остаётся хрупким, чувствительным к внешним факторам, таким как жара.

Текущая система жизни

Режим включает длительные прогулки, помощь няни, стабильные ритуалы сна и ухода. Отмечается улучшение общего состояния при снижении тревожности владельца и принятии ограничений.

Размышления о будущем

Рассматривается возможность появления второй собаки как потенциального ресурса снижения тревоги. Проводятся пробные передержки знакомых собак с осторожной оценкой рисков и динамики взаимодействий.

Интервью посвящено жизни с аляскинским маламутом с хронической болью. Описывается постепенное нарастание проблем — агрессии к собакам, сепарационной тревоги, общей возбудимости — и длительный поиск их причины. Диагностика завершилась выявлением аутоиммунного артрита и коррекцией медикаментозного протокола, что привело к заметному улучшению состояния.

Материал также затрагивает чувство вины за позднее распознавание боли, пересмотр ожиданий от «удобной» собаки и поиск устойчивого баланса между благополучием животного и качеством жизни владельца.

Даша, 40 лет, живёт в Финляндии с аляскинским маламутом Белей шести с половиной лет.

Беля прилетела к ней двухмесячным щенком от заводчицы из Санкт-Петербурга сначала в Швейцарию, затем вместе с хозяйкой переехала в Финляндию. Заводчица занималась исключительно маламутами, щенки росли в семье и среди других собак. Беля была хорошо социализирована, не проявляла страхов, спокойно реагировала на людей, велосипедистов, собак, стремилась к контакту.

Первые месяцы адаптации в Швейцарии оказались сложными не из-за щенка, а из-за перестройки жизни хозяйки. Предыдущая собака росла в семье, и основная нагрузка тогда лежала на родителях. Теперь щенок появился в период активной профессиональной жизни, и реальность оказалась значительно сложнее теоретических представлений. Частые выгулы каждые 2–3 часа быстро сформировали чистоплотность, но полностью фрагментировали режим дня. Постепенно были организованы собачьи сиделки, что позволило стабилизировать ситуацию.

Расскажите немного о своей собаке

Беля с детства была уравновешенной и социально ориентированной. Она не боялась новых людей и собак, стремилась со всеми познакомиться. В щенячестве не демонстрировала выраженных поведенческих проблем и легко принимала новых людей, включая нянь, которые оставались с ней во время отсутствия хозяйки.

Как проходил процесс адаптации

Адаптация сопровождалась сильной личной перестройкой. Спонтанность, прежний график работы, возможность свободно распоряжаться временем исчезли. Первые два месяца были эмоционально тяжёлыми. Ночные выгулы, постоянная организация быта вокруг щенка, высокая активность собаки требовали значительных ресурсов. Со временем благодаря помощи сиделок и выстраиванию режима жизнь стала более управляемой.

С какими сложностями вы сталкивались

Около полутора лет начала нарастать выраженная реактивность на других собак, особенно крупных. Радостное возбуждение постепенно перешло в напряжённую реакцию с лаем, воем, рывками, попытками физической конфронтации. Были эпизоды, когда Беля вырывалась или перепрыгивала через забор и вступала в драку. Дистанция реакции увеличивалась и в пиковый момент достигала сотен метров.

Параллельно усиливалась общая тревожность: трудности с отдыхом, постоянное перемещение по дому, недостаточный сон, нарастание сепарационной тревоги с воем и эпизодами разрушительного поведения. Работа с тренерами по протоколам BAT и LAT дала частичное улучшение, но прогресс был нестабильным, с выраженными откатами.

После переезда в Финляндию один из специалистов обратил внимание на возможную болевую природу части проблем. Поиск диагноза занял около года. Рентген не выявил выраженных изменений, подбирались различные препараты, включая габапентин и антидепрессанты. В итоге был поставлен диагноз аутоиммунного артрита, назначены габапентин и иммуносупрессант.

Что вы недавно внедрили в жизнь собаки

После начала сопровождения были рекомендованы консультации невролога и врача поведенческой медицины и пересмотр медикаментозного протокола. Коррекция обезболивания привела к заметному улучшению поведения. Снизилась интенсивность реакций на собак, сократилась дистанция триггеров, повысилась способность к восстановлению.

Год сопровождения позволил закрепить прогресс. Теперь возможно проходить мимо собак по другой стороне улицы, внезапные встречи не приводят к немедленной эскалации. Работа велась по тем же поведенческим протоколам, но более системно и с детальной обратной связью.

Одновременно изменилась внутренняя позиция хозяйки. Произошёл пересмотр ожиданий от «удобной» собаки и фокус сместился к поиску баланса благополучия для обеих сторон. Важной частью стала работа с личными границами: чёткое обозначение правил привело к тому, что собака быстро начала их учитывать без конфликта.

Как устроена жизнь собаки

День начинается длинной утренней прогулкой продолжительностью от часа до полутора в зависимости от самочувствия. Рацион разделён на три приёма пищи, поскольку часть препаратов принимается с едой. Днём проводится короткая тренировка, затем отдых. Вечерняя прогулка короче, иногда включает посещение собачьего парка без прямых контактов — для тренировки спокойного наблюдения. С некоторыми проверенными собаками Беля регулярно встречается без поводка в лесу.

После оптимизации обезболивания сон и общий уровень спокойствия улучшились. Организация быта также изменилась: жизнь выстроена так, чтобы минимизировать избыточные нагрузки и обеспечивать предсказуемость.

О чём переживаете

Сохраняется беспокойство о недостаточном количестве социальных контактов. У Бели есть два регулярных друга, но хозяйке кажется, что для такой социальной собаки этого мало.

Также тревогу вызывает хроническая боль. Несмотря на текущий контроль симптомов, включая инъекции кетамина при прорывных болях, остаётся неопределённость относительно дальнейшего течения заболевания и эффективности терапии в будущем.

История Даши и её собаки Зари — собаки с очень непростым стартом, высокой реактивностью, хронической болью и сложным поведением, которое долго не удавалось понять.

В этом интервью — путь от растерянности, ошибок и изматывающей адаптации к глубокому пониманию своей собаки, поиску грамотной помощи, медикаментозной поддержке, работе с болью и маленьким, но очень ценным изменениям в повседневной жизни.

Это честный рассказ не только о трудностях, но и о любви, устойчивости и той связи, которая рождается, когда учишься по-настоящему видеть свою собаку.

Всем привет, меня зовут Даша, это моя собака Заря, и сегодня мы записываем нашу историю для ШБС. Мне 30 лет, по образованию я журналист, но большая часть моей оплачиваемой работы была связана с маркетингом, контентом и соцсетями — я человек на все руки. После полномасштабного вторжения мы с мужем переехали в Сербию и уже более трех лет живем здесь. После появления Зари я пробовала начать свое небольшое дело: шила игрушки, сумки для прогулок, одежду для собак, но в итоге вернулась в найм и сейчас работаю в IT.

Мне кажется важным сказать, что меня всегда очень тянуло к животным — и к собакам, и к кошкам. В детстве, когда мне было семь лет, я влюбилась в уличную собаку, маленькую рыжую дворняжку, и решила, что она будет моей. Я назвала ее Шалунге, откладывала деньги с обедов, покупала ей еду, поводок, даже мастерила из старых джинсов что-то вроде ошейника и адресника. Домой взять собаку мне не разрешали, и через несколько месяцев ее приютила моя подруга по двору, переименовала в Белку, а потом они переехали, и о дальнейшей судьбе этой собаки я ничего не знаю.

Желание заботиться о животных все равно никуда не делось. Я снова откладывала деньги с обедов и купила хомяка, никому об этом не сказав. Я тогда училась в первом классе. На следующее утро мне показалось прекрасной идеей засунуть хомяка в рюкзак и пойти с ним в школу. Хомяк прогрыз рюкзак, бегал по классу, я делала вид, что это не мой хомяк, но учителя сразу все поняли и позвонили маме. Когда я пришла домой, я сказала, что хомяк, наверное, прибежал по трубам. Мама уже знала правду, но сделала вид, что верит мне. В итоге хомяка мы забрали домой.

Позже, в подростковом возрасте, родители завели собаку — шарпея Борю. Изначально его хотели назвать Борхесом, в честь писателя, потому что у нас уже жил кот Иосиф, названный в честь Бродского. Но когда к нам приехал маленький хрюкающий щенок, Борхес быстро превратился в Борю. Он был очень сложной собакой: пугливой, с упущенной социализацией, ему было тяжело гулять, он боялся людей, не общался с собаками. Дома он был прекрасным, спокойным псом, но уличная жизнь давалась ему очень тяжело. Кроме того, он много болел, ему ставили кортикостероиды, и впоследствии у него не выдержали почки.

Из-за Бори мне в какой-то момент захотелось лучше понять, как лечат животных, и я даже пошла учиться на ветеринара параллельно с журфаком, но быстро поняла, что это не моя среда, и ушла. После переезда в Петербург Боря умер, и я очень тяжело это переживала. Мне было особенно больно от того, что я не успела приехать попрощаться. Я уже тогда понимала, что как ребенок не могла нести полную ответственность за его жизнь, но потеря все равно стала для меня огромной болью.

После этого я очень страдала без животных. Сначала я даже хотела завести крыс, купила для них все необходимое, но поняла, что не готова снова так быстро столкнуться с потерей, потому что крысы живут недолго. Потом я искала кота, даже почти взяла одного из приюта, но, приехав знакомиться, поняла, что у нас нет совпадения. Было очень неловко отказаться, но я честно написала волонтерам, что не чувствую контакта.

А потом в рекламе мне попался котенок Боуи. Я увидела его и сразу поняла: это он. На следующий день я поехала в деревню под Петербургом и забрала его. Боуи — удивительный кот, очень открытый, любопытный, активный и при этом стрессоустойчивый. Он пережил с нами все переезды — из России, потом в Казахстан, Турцию, Сербию — и самое важное, принял Зарю, когда она появилась у нас щенком.

Мою собаку зовут Заря. Ей два с половиной года, она девочка, дворняжка. По характеру она очень ласковая, тактильная, но при этом очень взрывная. Если ей что-то не нравится, она может на тебя налаять. Вообще она очень разговорчивая: когда просыпается, может издавать какие-то смешные, необычные звуки. Дома мы иногда называем ее депутатшей, потому что она берет взятки за свое спокойное поведение.

Для меня Заря удивительная собака еще и потому, что она совсем не похожа на Боуи. Если Боуи принял меня такой, какая я есть, он очень устойчивый, то с Зарей все было наоборот. Для Зари я сама должна была стать намного устойчивее.

Зарю мы взяли в приюте в возрасте трех месяцев. Когда мы оказались в Сербии, я очень быстро заметила, насколько это собаколюбивая страна. Здесь в среднем собак на улицах и в жизни людей гораздо больше, чем в России, и я все время любовалась чужими собаками. Постепенно во мне снова ожило желание завести свою собаку. Сначала муж относился к этой идее скептически, потому что мы только приехали и все было нестабильно, но спустя примерно год после переезда мы решили сначала проверить, как Боуи вообще отнесется к собаке рядом.

Мы взяли на передержку собаку друзей, взрослую девочку Раду. Ей было совершенно все равно на котов, а Боуи, наоборот, очень быстро понял, что собака его не трогает, и буквально на следующий день уже играл с ее хвостом. Тогда мы поняли, что с Боуи, скорее всего, все будет в порядке, и решили, что можем брать собаку.

Как раз в это время увидели объявление, что городской приют проводит предновогоднюю акцию: на главной площади будут раздавать щенков. Мы пошли просто посмотреть. Там стояла клетка с несколькими щенками, и я сразу увидела Зарю. Она как будто сама попросилась ко мне на руки. Мне ее дали, и я до сих пор помню, как сильно она пахла. Я стояла с этим щенком на руках, вокруг все говорили по-сербски, а у меня внутри уже началась паника: вот он, тот самый момент, когда ты понимаешь, что все может резко стать очень настоящим.

Когда волонтеры начали оформлять документы, оказалось, что у нас на тот момент еще не было временного вида на жительство, а без него они не могли официально отдать собаку. Рядом стояла итальянка, которая стала за нас ругаться с волонтерами и говорить, что это какая-то дискриминация, что видно, что мы нормальные, ответственные люди и хотим взять собаку. В итоге волонтеры сказали нам просто уйти с собакой и, если что, говорить, что мы нашли ее на улице, а не взяли у них.

В тот момент у меня были очень противоречивые чувства. С одной стороны, мне уже казалось, что мы с Зарей как будто выбрали друг друга. С другой стороны, я понимала, что мы в эмиграции, все нестабильно, и внутри было одновременно и облегчение от мысли, что, может быть, нам ее и не отдадут, и обида, потому что я-то знаю, что мы ответственные люди. Именно это, наверное, и стало одним из главных уроков на будущее: очень важно не романтизировать сам момент появления собаки и не путать сильные эмоции с готовностью к тому, что будет дальше. Еще один урок — как можно раньше искать действительно грамотных специалистов и не затягивать с обращением к врачу поведенческой медицины, если видно, что сложности серьезные.

Первый и второй день были очень непонятными, потому что Заря в основном просто спала. На Боуи она почти никак не реагировала, он тоже осторожно на нее посмотрел и пошел дальше. Мы сразу пошли в ветеринарную клинику, сделали экспресс-тесты и выяснили, что у Зари коронавирус, плохие анализы, и нам прямым текстом сказали, что ее, видимо, кормили картоном. Из-за этого поехал весь прививочный план, мы начали лечение.

Как только Заря немного пришла в себя и стала получать лечение, мы поняли, что дома у нас не милая спящая собачка, а настоящий демон. Она резко перестала спать днем вообще. У нее были очень короткие и поверхностные эпизоды сна, а все остальное время ей нужно было что-то делать — желательно разрушительное. Она рвала диван, кусалась, писалась, постоянно пыталась разгрузиться, была очень беспокойной, сильно перевозбуждалась от кота. Если на нее в этот момент не обращали внимания, происходила какая-то дичь.

Я понимала, что щенок — это непросто, что ему нужны игры, занятия, активность, но я совершенно не ожидала, что маленький щенок может почти не спать. Ночью она хотя бы более-менее спала, но днем — практически нет. Хорошо, если в сумме у нее выходило девять-десять часов сна в сутки. Все остальное время она либо что-то грызла, либо рыла, либо искала, куда еще выплеснуть это возбуждение.

Мы очень быстро поняли, что с этим не справляемся, и начали искать помощь. Сначала мы взяли консультацию у одного кинолога, который сказал, что мы недостаточно уматываем собаку, мало играем, мало тренируем, мало умственно нагружаем. Хотя на тот момент щенок уже знал базовые команды, просто потому что иначе мы не выживали. Мы действительно жили в режиме постоянных тренировок и игр: сидеть, стоять, змейка, перетяжки, и так по кругу. Когда Заря полностью выматывалась, она могла поспать 15–30 минут, иногда чуть дольше, и потом все начиналось заново.

Потом была консультация у другого специалиста, который посоветовал купить клетку и вольер. Мы купили и то и другое, но нам толком не объяснили, как к этому приучать собаку в ее состоянии. А если перевозбужденную собаку сажать в клетку или вольер, ничего хорошего не получится. Заря пыталась оттуда выбраться, разносила вольер, а сама к тому моменту уже быстро росла и весила больше десяти килограммов.

К концу декабря, то есть примерно через месяц после появления Зари, мы были просто истощены. Я понимаю, что месяц вроде бы не выглядит большим сроком адаптации, но из-за отсутствия сна это воспринималось как бесконечный кошмар. Я все глубже погружалась в тему, читала книги, искала информацию и в какой-то момент вышла на сопровождение у специалиста, который наконец сказал важную вещь: собаку не нужно еще сильнее заводить, ее нужно учить замедляться.

Мы стали вводить ритуалы, затемнили квартиру, жестко разделили пространство Зари и кота, потому что любое появление Боуи сразу вызывало у нее красную зону. Мы начали буквально принудительно укладывать ее спать и добавили первую поддерживающую терапию — CBD-капли. И случилось первое чудо: Заря хотя бы начала немного спать. Это не решило всех проблем, но хотя бы стало возможным дышать.

Потом мы вышли на Ксению Трофимову, и это был, наверное, первый случай, когда мы действительно попали к специалисту, который понял и нас, и собаку. С ее помощью мы стали работать по протоколам на успокоение, у нас хорошо сработал протокол Кейт Оверолл, мы начали развивать устойчивость к фрустрации, вводили игровые паттерны. Благодаря этому дома стало хотя бы можно существовать. Но сложности на улице никуда не делись.

Самая большая сложность с самого начала была в том, что Заря практически не спала и все время находилась в перевозбуждении. Любое свободное время она заполняла разрушением квартиры, кусанием, беспокойным поведением. Если не занимать ее буквально ежеминутно, ситуация быстро выходила из-под контроля. Мы пытались решать это через постоянные тренировки и игры, но стало только яснее, что таким способом мы не успокаиваем собаку, а еще сильнее ее раскручиваем.

Следующей сложностью были отношения с котом. Боуи не боялся собаки, но любое его появление моментально заводило Зарю. Поэтому нам пришлось на долгое время жестко разделить пространство, следить, чтобы они не пересекались лишний раз, и параллельно работать над тем, чтобы Заря училась успокаиваться и выдерживать присутствие кота.

Отдельной сложностью были прогулки. На улице Заря бросалась ко всем людям и ко всем собакам. С людьми это была не агрессия, а очень сильное возбуждение, желание бежать знакомиться, прыгать, показывать живот. Собаки, птицы, любые движущиеся объекты тоже мгновенно вызывали реакцию. При этом уровень возбуждения был настолько высоким, что никакой тренинг на улице не работал: вкусняшки она не брала, сосредоточиться не могла.

Постепенно стало ясно, что одной только кинологической работой мы это не вывезем. К тому же параллельно у Зари были проблемы с желудочно-кишечным трактом, в итоге ей поставили хроническую энтеропатию. Когда ей было уже ближе к году, мы наконец дошли до врача поведенческой медицины. Сейчас я очень жалею, что не сделали этого раньше. Нам назначили антидепрессанты. Первые не подошли, была парадоксальная реакция и усиление тревоги. Потом подбирали другие варианты, и в итоге у врача, к которому мы позже попали, удалось найти схему, которая сработала. К антидепрессанту добавили габапентин, и постепенно на улице начали появляться первые подвижки, а дома стало намного спокойнее.

Очень важным моментом стало то, что с медикаментозной поддержкой улучшились и отношения с котом. Заря перестала так сильно на него возбуждаться, они стали играть вместе, спать рядом. Но на улице все равно оставалось очень много трудностей, а позже появились и приступы перенаправленной агрессии: когда Заря не могла справиться с раздражителем, она могла вцепиться в руку или ногу.

Это привело нас еще к одному важному шагу — поиску соматических причин. Весной кинолог еще обращала внимание на странную походку Зари, на то, как она двигается задней частью тела. Позже мы сделали снимки под седацией, и выяснилось, что у нее дисплазия тазобедренных суставов. После этого стало гораздо понятнее, почему она такая, какая есть. Мы начали работать уже не только с поведением, но и с болью: подбирать обезболивающий протокол, подключать тренировки для поддержки суставов и в целом смотреть на ее состояние шире.

За последний год у нас остались две большие сложности. Первая — очень бурная реакция на уличных котов и ежей. Это не классическая охотничья цепочка, а именно сильная эмоциональная реакция. Неважно, насколько близко находится кот, Заря очень тяжело реагирует: рвется, нервничает, тревожится, у нее встает шерсть дыбом. При этом у нее как будто одновременно и сильное напряжение, и потребность как-то отреагировать на этот триггер.

Кроме того, у нас появилась агрессия на некоторых собак при знакомстве, чаще на крупных. На улице Заря в целом остается тревожной собакой. Если ей кажется, что кто-то относится к ней недостаточно бережно или слишком резко, у нее включается стратегия «нападу первой».

Вторая большая сложность появилась дома примерно в последние полгода. Это охрана ресурсов от кота. Речь идет в первую очередь о диване, особенно если рядом с диваном нахожусь я, муж или мы оба. Я почти уверена, что значительная часть этого поведения связана с ее болевым синдромом. Несмотря на лечение, ощущение боли, по моему впечатлению, у нее все еще недостаточно хорошо купируется. Утром, пока таблетки еще не подействовали, кот может просто пройти рядом с диваном, и это уже вызовет у Зари раздражение. А вечером они могут играть и спать рядом.

Сейчас мы продолжаем работать сразу в нескольких направлениях. Мы проходим курс физической терапии с Александрой, до этого я записалась на занятия в Pawdgy. Дома мы делаем упражнения, которые нам назначили, и я очень надеюсь, что это поможет нарастить мышцы, лучше поддерживать суставы и в целом уменьшить боль. С поведенческой стороны мы заканчиваем курс у Юлии Подкосовой по агрессии и охране ресурсов. Для меня сейчас очень важно не только уменьшить боль и улучшить физическое состояние Зари, но и не дать этому поведению закрепляться дальше.

Наверное, самое важное, что я в последний год не столько внедрила, сколько глубже поняла про Зарю. Я стала лучше видеть ее ограничения и перестала настаивать на вещах, которые ей объективно даются плохо. Например, мы перестали ходить туда, где много котов. Раньше я была уверена, что люди для нее более значимый триггер, чем коты, а оказалось наоборот. Как только мы стали стараться максимально избегать котов, прогулки стали намного спокойнее и комфортнее.

На этом фоне у нас стало получаться постепенно работать и с людьми как с триггером. Для меня большим достижением остается то, что мы можем, например, остановиться у светофора, где рядом есть люди, и Заря может сесть и сидеть, хотя ей очень хочется подойти, прыгнуть, познакомиться. То есть у нее постепенно развивается выдержка и переносимость фрустрации.

Вообще, если говорить шире, то самым важным внедрением для меня стало обучение и включенность в сообщество ШБС. Благодаря этому у меня появилось гораздо больше знаний, понимания, новых идей и в повседневной жизни, и в тренировках, и в отношении к собаке. Появились, например, и такие вещи, как поездки в лес на прогулки. Раньше мне казалось, что гулять обязательно нужно в городе, а теперь я понимаю, что более спокойная и подходящая среда часто дает нам намного лучший результат.

У нас достаточно понятный режим. Я работаю, и примерно в половине девятого утра мы идем с Зарей на короткую прогулку. Утренняя прогулка длится около 10–15 минут. Во время нее мы можем немного поиграть или потренироваться. Дома после этого она тоже может поиграть с котом, можем что-то поделать, а можем и не делать — это скорее свободное время. Потом она ест, принимает таблетки и примерно к 11–12 часам засыпает.

Сейчас у нее хороший полноценный дневной сон. Она может спать до шести-семи вечера, а иногда и дольше. Когда просыпается, мы можем вместе немного почиллить, поиграть, потренироваться, сделать упражнения для суставов. Часто видно, что она еще сонная и не до конца проснулась.

Вечером у нас длинная прогулка. По нашим меркам это около часа. Больше она, к сожалению, не выдерживает: во-первых, из-за дисплазии и суставов ей физически тяжело, во-вторых, эмоционально она тоже утомляется и перегревается. После прогулки дома ей нужно 15–20 минут передохнуть, а потом начинается вечерний блок активностей.

Мы очень любим перетяжки, у нас это важная и любимая игра. Параллельно мы делаем упражнения для суставов. После этого Заря ужинает, мы чистим ей зубы. Потом можно еще немного спокойно посидеть, полежать, почесаться. Я обычно ухожу в спальню, а у нас с мужем есть свой вечерний ритуал: мы смотрим сериал. Перед этим у нас обязательно есть время и для кота, потому что внимание нужно успевать уделять всем.

Из особенно приятных ритуалов у нас есть такой: во время длинной прогулки мы обязательно находим спокойное место, садимся, и Заря прислоняется ко мне спиной, а я ее чешу. Она вообще очень тактильная, любит прикосновения, и для нас это очень важный общий момент.

Я не могу сказать, что прямо жалею о чем-то в смысле самой истории с Зарей. Было бы странно жалеть о пройденном пути, какой бы тяжелый он ни был. Наверное, если и есть о чем жалеть, то скорее о себе — о том, насколько трудно было в какой-то момент найти действительно грамотных специалистов.

Еще я жалею о том, что живу в стране, где очень ограничены возможности ветеринарного сервиса именно в нужной нам области. Например, в Сербии мы не можем рассматривать эндопротезирование или некоторые другие сложные ортопедические вмешательства, потому что здесь просто нет такого уровня ортопедии. Обычные операции делают, а с такими состояниями, как у Зари, возможности сильно ограничены.

Больше всего я переживаю о здоровье Зари. Меня очень тревожит ее болевой синдром. У нас есть врач поведенческой медицины, есть Александра, есть специалисты по физической терапии, все знают про ее суставы и про ЖКТ, но меня пугает то, что, несмотря на всю медикаментозную поддержку и тренировки, я все равно вижу, что ей бывает больно.

Меня волнует именно то, что я до сих пор не могу найти вариант, который бы полностью и качественно улучшил ее состояние. В первую очередь — ради ее жизни и комфорта, а уже потом ради моего собственного облегчения. Когда видишь, что делаешь очень много, а собака все равно страдает, это тяжело.

Главный вопрос, на который я до сих пор ищу ответ, — что еще я могу сделать в рамках своих возможностей, чтобы Заре было лучше с ее суставами. Мы живем в Сербии, и у меня нет настолько больших финансовых возможностей, чтобы везти ее в другую европейскую страну и пробовать там хирургию или какие-то еще дорогостоящие варианты. Поэтому я постоянно думаю о том, что еще можно сделать здесь и сейчас, чтобы действительно облегчить ей жизнь.

Еще один вопрос, который для меня важен, — как найти для Зари больше подходящих собачьих друзей. Они у нее есть, но видимся мы редко, потому что живем в разных концах города и у нас нет машины. Иногда я читаю истории людей, у которых появляются вторые собаки, и понимаю, что для нашей семьи это сейчас просто финансово невозможно. У нас и так на Зарю вместе с Боуи уходит порядка 400–600 евро в месяц, а это для нас очень существенная сумма.

Я бы пожелала себе сил, потому что иногда очень сильно устаешь. Мне кажется, что огромная часть моего внимания, моих внутренних ресурсов уходит на Зарю: на то, как она себя чувствует, что ей нужно, какие таблетки купить, как скорректировать быт, как ей помочь. А у меня при этом есть работа, муж, кот, хобби, мне тоже хочется жить, что-то успевать, чем-то радоваться.

Поэтому я бы пожелала себе побольше времени, побольше сил и побольше денег. Потому что животные — это правда очень дорого. И еще я бы пожелала себе и всем нам эмоциональной, ментальной и физической устойчивости, а также финансовой стабильности. Мне кажется, если есть эти опоры, тогда с очень многим можно справиться.

Валентина рассказывает историю жизни со Спайком, английским кокер-спаниелем, который попал к ней щенком и быстро стал частью семьи. Сначала он казался очень удобной собакой, но постепенно проявились сложности:

— сильная возбудимость
— тяга ко всем собакам на улице
— беспорядочный лай
— трудности с гостями
— потребность в чётком режиме

Главная тема — длительная работа с сепарационной тревогой Спайка, особенно связанной с уходом молодого человека Валентины. Описывается путь от попыток справиться самостоятельно и неудачного курса до системной работы с кинологом, тренировок расслабления, видеонаблюдений, постепенного увеличения времени одиночества и медикаментозной поддержки по рекомендации неврологов.

Отдельно показано, как изменилась жизнь Спайка за последний год:

— переезд из города в частный дом
— спокойные прогулки
— дружба со второй собакой
— занятия ноузворком, фризби и танцами
— подготовка к путешествиям
— работа с реакцией на людей

Это история о том, как знания, терпение и внимательное отношение к состоянию собаки помогают постепенно решать даже очень сложные поведенческие проблемы.

Меня зовут Валентина, мне 27 лет, я работаю музыкальным менеджером. Я очень активный и творческий человек, и мой образ жизни связан с этим. Сейчас я развиваю свой бренд «Собачьи амуниции». С детства у нас дома всегда были собаки, чаще всего две, что сформировало мою большую любовь к животным и желание иметь свою собственную собаку.

Мою собаку зовут Спайк, это английский кокер-спаниель, ему сейчас 2 года и 2 месяца. Спайка купили у заводчика мои знакомые, и мы познакомились с ним, когда он был совсем маленьким щенком. В первый месяц его пребывания дома его не хотели оставлять одного, поэтому мы с моим молодым человеком по очереди сидели с ним, чтобы он не оставался один.

Через несколько месяцев нам отдали Спайка, потому что стоял выбор: либо мы забираем его на передержку на несколько месяцев, либо его отправляют в другой город, и неизвестно, что с ним там будет. Мы приняли решение забрать его к себе.

С первого дня Спайк вел себя так, будто всегда жил с нами. Он был очень комфортным в быту: не грыз вещи, быстро научился ходить в туалет в одно место. Мы легко вписали его прогулки в наш рабочий график, так как оба работали удаленно с возможностью гибкого расписания. В квартире быстро появились его игрушки, лежанка и миски, и через несколько дней у него уже было ощущение, что он живет с нами всегда.

Первая сложность заключалась в том, что Спайк был очень любопытным. Улица была для него безумно интересна, он тянулся везде, рвался вперед, хотел быстрее и больше всего нового. К тому же амуниция, которую нам отдали вместе с ним, была неудобной, поэтому мы заменили её и учились гулять на поводке, не рваться вперед.

Долго не могли перейти к прогулкам по улице, так как за домом была большая зелёная территория, где собирались все собачники. Днем там никого не было, а по вечерам собирались многие. Мы гуляли в основном там, совершая три прогулки в день, с редкими выходами на шумную улицу, чтобы не перегружать Спайка, который изначально сильно тянулся везде.

Спайка интересовало всё, что валялось на земле: фантики, бумажки, всё нужно было понюхать и попробовать. Мы отработали команду «не подбирать» достаточно быстро. Я специально не применяла строгих методов, просто каждый раз говорила ему, что нельзя есть бумажки, и старалась переключать его внимание. Он всегда получал похвалу за правильное поведение.

Другая сложность была в том, что Спайк проявлял интерес ко всем собакам, даже если они находились далеко. Он тянулся к ним, скулил, если не давали подойти. Мы работали с этим разными способами: отрабатывали команды, постепенно позволяли ему больше общаться с другими собаками. В итоге мы разделили прогулки: утренние и дневные были более спокойными и без других собак, а вечерние — с большим количеством общения с собаками.

У нас возникла серьёзная проблема с абсолютно беспорядочным лаем Спайка, которая длилась несколько месяцев. При этом мы специально не предпринимали активных мер, так как у нас редко бывают гости, и ситуации, когда Спайк мог лаять дома без причины, практически не возникали. Основной лай происходил на улице.

Мы решили проблему следующим образом: никогда не запрещали Спайку лаять. Если он хотел громко лаять — пусть лает, будь то курьер или шум за окном. Однако каждый раз, когда он молчал, мы его хвалили и говорили, что он молодец. Позже мы начали подкреплять молчание вкусняшками. Лай сохранялся на звонки и при появлении гостей.

Когда к нам приходили гости, находиться дома с ними было практически невозможно: Спайк кричал очень активно, иногда до двух часов подряд, лез к гостям и усиливал лай. Для решения этой проблемы мы придумали конкретный ритуал встречи гостей. Пока человек ещё находился в дверях, Спайк полностью обнюхивал его. Затем я кидала вкусняшки за гостя, Спайк обходил человека, ел угощения, возвращался и снова обнюхивал гостя, после чего возвращался ко мне.

После этого гость садился и разрешал Спайку себя облизывать. Когда Спайк облизывал гостя, я давала ему долгую игру с покрывалом, специально расположенную рядом с гостем — либо в ногах у человека, либо на коврике Спайка. Со временем такой подход помог значительно снизить беспорядочный лай.

Конечно, не все гости были готовы терпеть такой шум, но те, кто соглашался, до сих пор вызывают у нас огромную благодарность. Благодаря этим отработкам Спайк стал вести себя гораздо спокойнее.

Из-за появления собаки со мной перестало общаться достаточно много людей, которые раньше считались моими друзьями. Это было тяжело принять, но со временем я проработала эти чувства, перестала обижаться и не держу зла на них, понимая и уважая их выбор. Такое тоже может случиться.

Спайк — легко возбудимая собака, и нам потребовалось время, чтобы понять, какой режим дня ему необходим. Мы искали способы грамотно выстроить распорядок и ритуалы, которые помогали бы ему оставаться спокойнее, обеспечивали баланс между нагрузками и сном, а также облегчали нашу жизнь.

Мы пробовали разные варианты и в итоге пришли к тому, что жить по чётким ритуалам для Спайка гораздо легче, чем без них. Мы ритуализировали практически все наши действия. Со временем от этого подхода мы немного отошли, но на первых этапах он значительно облегчал жизнь с собакой.

Самой большой сложностью стала сепарационная тревога Спайка по отношению к моему молодому человеку. Это было очень тяжело, и мы до сих пор продолжаем работать над этой проблемой. На момент выхода этого интервью процесс длился более полутора лет.

Поскольку мы оба работаем в музыкальной индустрии, мне приходилось уходить на много часов — с утра до позднего вечера. Такие уходы случались нечасто, буквально несколько раз в месяц или даже реже. Впервые, когда мой молодой человек надолго ушёл, собака Спайк вёл себя так, будто меня дома вообще не существует. Он выл, кричал, пытался что-то съесть или схватить, царапал дверь, бесконечно копал, зарывался куда-то и бегал по квартире. Он очень много выл и плакал, не реагируя ни на мои слова, ни на действия, словно меня не было рядом. Это было очень страшно — остаться с ним в таком состоянии.

Так мы поняли, что у Спайка сепарационная тревога. Я начала много изучать эту проблему и вообще углубленно разбираться в собачьих вопросах. Сначала я не сразу поняла, что именно сепарационная тревога связана с уходом молодого человека. Были предположения, что это страх одиночества, неспособность оставаться одному или просто скука. Эти знания были поверхностными. Пока я разбиралась, эпизоды тревоги повторялись снова и снова. Даже когда молодой человек уезжал на два часа в кино, Спайк проявлял те же симптомы.

Я пыталась отвлечь его едой и игрушками, но он не реагировал. Тогда я купила первый курс по страху одиночества, но он оказался мошенническим — деньги были потрачены зря, помощи не было, и никто не собирался возвращать средства или работать с нами дальше. Это меня очень расстроило, и я продолжила искать другие курсы и изучать проблему самостоятельно.

С зимы 2024 года мы вообще не оставляли Спайка одного. Мы жили на доставках продуктов и всего необходимого, не выходили из дома, кроме прогулок и тренировок. Ситуация со мной была проще: я могла выйти, и Спайк сначала побесился, а потом успокаивался. С молодым человеком так не получалось, и он устал от постоянного присутствия дома. Этот период длился больше полугода.

Тренировки начинались с самых простых задач — чтобы Спайк хотя бы на секунду оставался в другой комнате с открытой дверью. Мы постепенно учили его находиться в разных комнатах, затем обесценивали ключи, одежду и другие предметы, связанные с прогулкой. Только после этого перешли к тренировкам с закрытыми дверями, чтобы он мог спокойно находиться один в комнате. Советы про обустроенное место и игрушки не помогали.

Когда Спайк научился оставаться один в другой комнате, мы начали выходить за дверь на несколько секунд. В течение полутора-двух месяцев выходы длились 2-3 секунды, после чего мы возвращались. Реакция Спайка была бурной: он прыгал, гавкал, мог описаться от радости. Мы не ругали его за это, понимая, что это часть процесса.

Недавно я подключила кинолога. Изначально не было финансовой возможности, а после неудачного курса было страшно доверять другим специалистам. Я выбирала кинолога очень тщательно, следила за её соцсетями несколько месяцев. Зимой мы начали работать с ней, и процесс пошёл быстро и успешно. Кинолог отметила, что мы создали хорошую базу, но основная работа сводилась к тренировке выдержки и ожидания лакомств, что не давало эффективного результата.

Параллельно я продолжала обучение сама. В школе «Благополучие Спак» вышла лекция по ситуационной тревоге, которая сильно помогла. Мы стали работать системно: я снимала видео с разными этапами поведения Спайка — до сборов, после них, во время ухода и возвращения, в моменты расслабления. Ранее расслабление мы тренировали только на улице, на лавочке, где Спайк в конце прогулки садился и отдыхал перед возвращением домой. Дома расслабления не было, и только при работе с кинологом мы начали тренировать расслабление в домашних условиях.

С апреля я занимаюсь со Спайком самостоятельно по программе работы с сепарационной тревогой. Мы перешли рубеж в 10 минут одиночества, тренировали выдержку от 10 до 15 минут. Сейчас начинается этап увеличения времени до 30 минут.

У Спайка наблюдается очень хороший прогресс. Он отлично отрабатывает тренировки и проявляет высокую работоспособность. В целом тревожность, связанная с сепарационной тревогой, у него значительно снизилась. Например, сейчас он почти не реагирует на прохожих на улице или реагирует гораздо меньше, чем раньше. Общий фон тревожности у него тоже заметно уменьшился.

Большую помощь в этом оказало медикаментозное лечение. Мы начали курс флуоксетина еще за месяц до начала работы с кинологом, но только по рекомендации неврологов. Консультации проходили с двумя специалистами — одна очная и одна онлайн. После согласования мнений неврологов мы подключили медикаментозную поддержку, и это действительно сильно помогло. К счастью, у Спайка не возникло побочных эффектов от флуоксетина. В настоящее время он не принимает препарат, также по совету невролога.

За время работы с сепарационной тревогой и подключения методов расслабления мы достигли того, что Спайк может оставаться один в другой комнате даже в течение дня. Он уходит туда, чтобы отдохнуть или поиграть с игрушками. Теперь он может ночью не спать со мной, а выбирать любое место в доме для сна. Это большой прогресс.

Сложности, с которыми мы столкнулись с самого первого дня, когда Спайк появился у нас, были значительными. Мы, возможно, даже неосознанно прорабатывали все, чтобы он стал таким хорошим компаньоном.

Еще одна сложность, которую я вспомнила, связана с понятием «собака-компаньон» — это собака, которая всегда рядом с человеком и ориентирована на него. В реальной жизни это оказалось проблемой. Тяжело, когда собака не может оставаться одна и нуждается в постоянном взаимодействии с человеком.

Мы полностью приучили Спайка ко всем гигиеническим процедурам. Единственная небольшая сложность осталась со стрижкой когтей, но мы продолжаем работать над этим. Раньше он категорически не давал трогать уши, постоянно отдергивался и мог даже прикусить руку. Позже мы выяснили, что у него болело ухо, оно было воспалено. После лечения ситуация улучшилась, и сейчас он спокойно позволяет капать лекарства и не реагирует на прикосновения к ушам.

В целом Спайк спокойно переносит чистку зубов, вычесывание и мытье.

На данный момент Спайк — очень комфортная собака, за исключением одного момента: у него сохраняется реакция на людей. Он может делать выпады, рычать и лаять на человека, особенно если тот идет прямо на нас или пытается взаимодействовать — поздороваться или задать вопрос.

Дети для него остаются непонятными, но проблема с велосипедистами и самокатчиками исчезла. Основная сложность — это люди в городе, которые не обходят нас стороной, несмотря на мои сигналы, что лучше пройти мимо. Особенно в людных местах Спайка это сильно напрягает, и он может проявлять агрессию.

Мы сейчас работаем с этой проблемой. Я прохожу обучение у Юлии Подкосовой на курсе «Агрессия от А до Я», чтобы научиться справляться с такими реакциями.

В процессе обучения рассматриваются агрессивное поведение, тревожность, возбудимость, реактивность и все виды реакций собаки. На момент записи интервью обучение длилось всего две недели, поэтому работа с реакцией на людей только начиналась.

Сложность заключается в том, что несмотря на применение различных протоколов расслабления и снижение общего уровня тревоги, у Спайка сохраняется высокий уровень возбуждения. Например, если мы приезжаем на машине в кофейню без предварительной прогулки между машиной и заведением, у него возникает сильная реакция.

Чтобы справиться с этим, после поездок на машине мы много гуляем, и только после этого заходим в заведение. Также проводится работа с адаптацией к поездкам на машине, которая у Спайка пока не отлажена идеально, но уже значительно лучше, чем изначально.

Для коррекции реакции на людей я стараюсь не подводить Спайка близко к людям и избегать людных мест, обходя людей на больших дистанциях. Если человек идет прямо на нас, мы переходим на другую сторону улицы, увеличивая дистанцию. В таких условиях Спайк чувствует себя комфортно и не реагирует.

Тем не менее, реакция на людей не мешает нам путешествовать, посещать заведения и гулять. Однако для того, чтобы Спайк не зацикливался на этих реакциях и не проявлял их, я записалась на курс, чтобы работать с этим аспектом.

За последний год мы внедрили несколько важных изменений в жизни Спайка. Среди них — саппорционка, устранение бесконечного лая и работа с реакцией на людей. Также мы начали посещать различные заведения, чего раньше не делали.

Я ввела так называемые социальные прогулки — короткие, около 15-20 минут, выходы в город, где Спайк социализируется и учится меньше реагировать на раздражители.

Самым значимым изменением стал переезд из города в частный дом. В городской среде Спайку было тяжело из-за его возбудимости и тревожности. Сейчас мы живем в доме моих родителей, где строим второй дом для себя со Спайком.

В доме родителей живет еще одна собака — девятимесячный щенок немецкой овчарки по кличке Вулкан. Спайк и Вулкан отлично ладят и стали партнерами для совместных прогулок.

Еще в городе мы начали водить параллельные прогулки с другими собаками. Все собаки, с которыми мы знакомились для таких прогулок, хорошо взаимодействовали: бегали без поводков, изучали территорию, играли и занимались своими делами. Это было удачное и редкое совпадение, так как не всегда бывает так.

Я боялась, что с Вулканом может не сложиться, но все прошло отлично. Сейчас Спайк и Вулкан гуляют вместе, а я постепенно отпускаю контроль, позволяя им свободно бегать, играть или просто заниматься своими делами.

Переезд в частный дом положительно сказался на поведении Спайка. В городе после вечерней прогулки он мог долго возбужденно бегать, копать и проявлять излишнюю активность. Сейчас после прогулки и вечерних ритуалов он спокойно ложится отдыхать, что является значительным улучшением.

Время прогулок значительно увеличилось. В городе утренняя прогулка длилась 5-15 минут, максимум до получаса летом, из-за того, что Спайк сильно возбуждался от количества людей и встреч с другими собаками. В частном секторе прогулки проходят спокойно, мы можем встретить за день одного человека или никого, и Спайк гуляет с удовольствием, сам показывает, когда хочет идти домой.

Это улучшает коммуникацию между нами и способствует его спокойствию.

За последний год мы начали заниматься со Спайком различными активностями для интеллектуальной нагрузки и развития. Занятия проходят не профессионально и не по дисциплинам, а для собственного удовольствия и развития собаки.

Мы занимаемся ноузворком — поиском запахов, что очень нравится Спайку. Ему нравится искать вкусняшки и целевые запахи с помощью нюхательных игрушек.

Также мы играем в фризби и недавно начали заниматься танцами, обучая трюкам, из которых собираем танцевальные композиции.

Эти занятия не ежедневные, но приносят удовольствие и способствуют развитию Спайка.

Если возникает необходимость нагрузить собаку, выбирается одно из занятий, которое ей нравится. Например, при хорошей погоде на улице можно играть с фризби. Спайку очень нравится фризби, и я хотела бы продолжить обучение с ним. У него есть небольшая проблема с ощущением собственного тела в пространстве, хотя это мое субъективное мнение. Мне кажется, что обучение трюкам и прыжки за фризби помогают собаке лучше чувствовать свое тело в пространстве. После того как мы выучили танцевальную связку, у Спайка с этим стало гораздо лучше.

За последний год мы значительно расширили количество путешествий в нашей жизни. Спайк хорошо переносит поездки на поездах. Скоро у нас будет первый полет на самолете, и я заранее готовлю его к этому. Летом мы планируем посетить аэропорт, чтобы познакомить Спайка с этим местом, дать ему время привыкнуть. Это сложный процесс, но я считаю, что он поможет легче перенести день полета.

Первый раз я заметила, что Спайку нравится изучать новые места, когда вместо обычной прогулки мы поехали в Парк трехсотлетия. Там он не обращал внимания на людей и другие раздражители, а был занят изучением песка и волн, трогал их лапами, нюхал и играл. Это показало, что он, как и я, любит новые впечатления. Мы начали путешествовать: это могут быть короткие поездки, например, Питер-Москва, или большие, как поход в Приэльбрусье. Для поездок на поезде мы тоже адаптировали Спайка: если ему становится некомфортно, он может спрятаться в большую переноску. Перед поездом мы возили его в метро, чтобы он понял, что это такое.

За последний год я также ввела использование многоразовых пелёнок. Ночью Спайк ходит в туалет один раз, и многоразовые пелёнки стали для меня настоящим спасением. Раньше я использовала одноразовые, но многоразовые оказались гораздо удобнее.

С переездом в дом мы добавили дополнительный гигиенический выход между дневной и вечерней прогулкой, примерно в 19:30. Это помогает поддерживать режим и гигиену.

В ретроспективе я понимаю, что у Спайка был упущен процесс социализации. Он болел паразитами и долгое время находился дома, не выходя на улицу даже на руках. В этот период у него закрылось окно социализации, что объясняет часть наших сложностей в поведении.

Кроме того, я узнала, что с ним плохо обращались предыдущие хозяева. Спайка держали в клетке, накрывали тряпкой, чтобы он не гавкал, и били тряпкой. Это вызвало у него беспорядочный лай, так как лай был единственным способом привлечь внимание. Я случайно выяснила об этом, когда стала мыть полы старой тряпкой, и Спайк сжался и спрятался под диван, обходя тряпку стороной. Это было очень тяжело эмоционально, но помогло понять причины его поведения и выстроить дальнейшую работу.

Раньше у нас всё строилось по ритуалам, так было проще со Спайком. Сейчас я даю ему больше свободы и уменьшаю количество повторяющихся ритуалов. Наш день начинается в 10 утра, каждый день в одно и то же время. С наступлением тепла я планирую сдвинуть время подъёма на 9 утра.

После пробуждения я завтракаю, и мы идём на утреннюю прогулку. Она спокойная и размеренная, длится от часа и больше, в зависимости от погоды, состояния Спайка и количества раздражителей на улице. После прогулки мы кормим Спайка, и он отдыхает от 30 минут до часа, иногда досыпая.

Около 14:00 у нас проходят тренировки по преодолению сепарационной тревоги с интервалами 10-15 минут. В последнее время мы также занимались танцами, отрабатывая финальный танец по 5-10 минут за занятие.

После тренировок Спайк занимается своими делами, а я работаю. Когда он спит, я тоже продолжаю работать. В 15:30 мы выходим на дневную прогулку, которая тоже достаточно долгая. Часто это совместная прогулка со второй собакой, Вулканом. Они бегают без поводков, изучают пространство и занимаются своими делами, а я стараюсь их не контролировать.

Иногда дневная прогулка проходит в новом месте. Например, недавно мы были на разливе, где наблюдали за парапланами. Такие прогулки дают новые впечатления и разнообразие.

После дневной прогулки Спайк возвращается домой, получает кормление и сам идёт отдыхать. Он может спать ещё полтора часа, часто в глубокой фазе сна, особенно после активной прогулки. Затем он просыпается.

Если днем не было тренировки сепарационной тревоги, то вечером она обязательно происходит. Это ежедневная практика, за исключением выходных — у нас их два. Во все остальные дни мы тренируем сепарационную тревогу.

После такой тренировки Спайк может немного отдохнуть или заняться своими делами дома. В это время я продолжаю работать. Затем я приступаю к приготовлению еды. Ужин для нас — это ритуал, потому что Спайку очень нравится наблюдать за процессом готовки: он нюхает продукты, подходит к столу, на котором я готовлю, и внимательно следит за всем происходящим.

После ужина мы выходим на вечернюю прогулку. Она достаточно продолжительная, но обычно мы просто ходим, не проявляя особой активности. Вечерняя прогулка проходит без второй собаки — сейчас у нас только одна прогулка в день.

Мы выходим на прогулку примерно в 21:30 каждый день и возвращаемся домой. После прогулки я обязательно мою Спайку лапы — это часть гигиенических процедур. Затем следует третье кормление. После ужина Спайк самостоятельно уходит на кровать и ложится спать, а мы спим до утра.

Я безумно люблю свою собаку и мир, который она мне открывает. Большая часть того, что я вижу в этом мире, даже во время прогулок, происходит благодаря Спайку.

Я переживаю очень много, в основном потому, что я эмоциональный человек. Например, волнения вызывает предстоящая поездка в город: как Спайк там себя поведет, будет ли ему комфортно. Однако я быстро беру себя в руки, потому что работа с собакой — это одновременно и работа с моим внутренним состоянием.

Особенно это важно на фоне моей вспыльчивости. Я постоянно совершенствую свои знания и навыки, чтобы гасить переживания в моменте, собираться и четко действовать, обеспечивая нам комфортные и приятные прогулки.

Кроме того, я переживаю о том, что Спайк когда-нибудь станет старым, и это может привести к болям. Никому не хочется видеть свою собаку страдающей. Конечно, всем хочется, чтобы питомцы жили как можно дольше и без боли. Эти переживания у меня сильны, но благодаря изучению информации и знакомству со специалистами они значительно уменьшаются.

Я ищу ответы на вопрос, как обеспечить Спайку старость, проходящую максимально безболезненно, с новыми впечатлениями и положительными эмоциями. Хотя сейчас еще рано об этом думать, мне спокойнее, когда я об этом размышляю и готовлюсь к будущему. Я настроена действовать в моменте и не поддаваться эмоциям.

Я желаю себе и другим владельцам собак не останавливаться перед трудностями, потому что в этом мире можно преодолеть всё. Эмоции, которые захлестывают, можно контролировать, а сложные проблемы, кажущиеся нерешаемыми, — решать.

Желаю всем повышать свои знания, потому что с достаточным запасом знаний легче собраться и действовать в сложных ситуациях.

Желаю классных дней и ярких впечатлений с вашими хвостатыми друзьями.