Материал подготовила Ари Горячева

Ари начала с наблюдений за своей собакой Триггви. Столкнувшись с поведенческими трудностями, она обратилась к литературе и собрала данные о поведенческих, сенсорных, эмоциональных и физиологических последствиях ограниченного движения. Лекцию завершает история, показывающая, как свобода движения влияет на собаку.

Связь между физической активностью и поведением очевидна. Недостаток движения часто сопровождается тревожностью, возбуждением и лаем. У щенков это повышает риск страхов. Напротив, разнообразие движений и ранняя социализация формируют устойчивость. Особенно важен возраст до четырёх месяцев — двигательный опыт в этот период влияет на будущее поведение.

Ограничение вызывает фрустрацию, особенно у тревожных собак: они лишаются возможности разрядки. Решением становятся «декомпрессионные прогулки», где собака свободно выбирает темп и маршрут. Это снижает возбуждение и позволяет реализовать врождённую потребность в исследовании. Нюхание, рытьё, бег и игра в своём темпе поддерживают саморегуляцию.

Даже длинный поводок мешает свободе: собака должна останавливаться, менять направление, подстраиваться. Её привычная зигзагообразная траектория нарушается, обонятельная ориентация затруднена. При встречах с другими собаками поводок мешает нормальной коммуникации, увеличивая риск конфликта. Постоянное ограничение пространства вызывает напряжение.

Когда собака не может выбирать и проявлять инициативу, это становится источником стресса. Прогулка — почти единственная возможность почувствовать свободу. Если она утрачивается, теряется важный механизм саморегуляции. Постоянные запреты на нюхание вызывают сенсорную депривацию. Обоняние напрямую связано с эмоциональной устойчивостью: собаки, которым позволяли искать лакомства по запаху, проявляли оптимизм, в отличие от тех, кого учили ходить рядом.

На свободной прогулке собака расслаблена, неспешно нюхает и двигается в своём темпе. Это способ эмоциональной разгрузки, а не возбуждения, как на городской прогулке.

Человеческий шаг не совпадает с биомеханикой собаки, особенно при движении на одной стороне. Это может нарушать симметрию и увеличивать нагрузку на суставы. Без поводка собака двигается разнообразнее, использует неровности, меняет темп. Это укрепляет мышцы, развивает координацию, снижает риск травм. Такая нагрузка безопаснее, чем движение на поводке или по команде.

Амуниция тоже может вредить: рывки, узкие ошейники, натяжение вредят шее, щитовидной железе и позвоночнику. Даже шлейку нужно подбирать правильно. Но ничто не заменит свободного движения — это самая физиологичная форма активности.

До четырёх лет Триггви гулял только на поводке и в огороженных местах. Он был перевозбуждён, плохо спал, грыз вещи и мочился дома. Позже стало ясно, что причины — хроническая боль, выученное возбуждение и отсутствие свободы движения.

После переезда его начали отпускать — сначала просто бросая поводок. Даже несколько минут свободы меняли поведение: он быстрее успокаивался, исчезла деструктивность, улучшился сон. Он сам регулировал дистанцию, спокойнее вёл себя с другими собаками, стал внимательнее к проводнику. Проявился интерес к траве и неровностям, которые он раньше избегал.

Даже самый длинный поводок не даёт свободы. Поводок необходим, но противоречит природе собаки. Реализация видотипичного поведения невозможна при постоянном контроле. Краткие моменты свободы — не привилегия, а базовая потребность. Выбор, движение и сенсорное исследование — основа здоровья и устойчивости.

Зимой я прочла книжку Юлии Подкосовой "Моя собака сатана", и хотя Уолт вовсе не она, было много интересных идей и информации к размышлению. У меня раньше не было собаки, так что одна из идей, которые меня в книжке весьма впечатлили, это история про приучение. Приложу страницы – но вкратце, там вот что: своим довольно прямолинейным тоном Юля пишет о том, что все манипуляции собаке будет неприятно терпеть, если она к ним не приучена. Если экстраполировать на жизнь с собакой в целом, я прочла это так: ко всем нужным мне действиям и поведениям собачки, её нужно аккуратно и заранее приучать.

В феврале в трекере было больше гигиенических процедур – Уолт учился чистить уши, глаза, зубы, подпиливать когти, заходить в ванную, надевать намордник, ощупываться стоя. Со временем фокусы стали смещаться – например, намордник дома получается норм и теперь учится на улице. Я добавила выезды в лес, чтобы не самой не терять ритм поездок, свои курсы / чтение про собак, новые опыты пса, чтобы не закисать, а чистку зубов и когти оставила, чтобы не снижать регулярность. Так как многие из этих рутин довольно новые и для меня самой – и требуют планирования – такой визуальный трекер клёво помогает.

Материал подготовлен Машей Андриевич

Лекцию-подкаст, подготовленную Олей Просвировой можно послушать в ТГ-канале ШБС: https://t.me/c/2224069665/573

Здесь мы публикуем конспект лекции.

Введение

Автор лекции — Оля, её собаку зовут Лея. У Леи множество диагнозов, но сегодня речь идёт о ключевом — хронической болезни почек (ХБП). Несмотря на кажущуюся неактуальность темы, статистика говорит о другом: по данным 2016 года, до 10% собак старше 10 лет сталкиваются с ХБП. В сообществе из 178 человек это означает 5–10 собак с диагнозом в течение жизни.

Что такое почки и ХБП

Почки фильтруют кровь, регулируют жидкостный баланс, поддерживают химическое равновесие, а ненужное выводят с мочой. ХБП — это постепенная утрата фильтрационной способности из-за гибели нефронов (структурных единиц почек).

Причины: врождённые аномалии, хронические инфекции мочевыводящих путей, аутоиммунные процессы, гипертензия, отравления, ишемия, острое повреждение почек. Например, собака может съесть виноград или таблетки — даже при своевременной помощи часть нефронов может погибнуть, а оставшиеся перегружаются, запускается хронический процесс.

Проблема в том, что к моменту диагностики почки теряют до 70% функции. УЗИ в основном показывает структуру, а не функцию. Биохимия крови (креатинин) даёт поздние сигналы — при потере 75% функции. Анализ SDMA (асимметричный диметиларгинин) — более чувствительный, реагирует уже при 25–40% утраты, но в России не входит в базовый скрининг.

Диагностика ХБП

Международные стандарты требуют подтверждения диагноза несколькими анализами крови с интервалом в 2 недели, плюс анализ мочи и УЗИ. Повышенный креатинин не всегда указывает на ХБП — он может быть следствием обезвоживания (например, после диареи). Нужно исключить преренальные (проблемы с кровоснабжением почек) и постренальные (нарушения оттока мочи) причины. Только после этого рассматривают ренальные — собственно повреждение нефронов.

Личный опыт

У Леи ХБП диагностировали в полтора года при рутинной сдаче анализов: были повышены креатинин и мочевина. При этом внешне она была абсолютно здорова — активная, подвижная, хорошо ела. По УЗИ и КТ выяснилось, что почки недоразвиты — почечная дисплазия. Первой реакцией Оли была паника и ощущение обречённости. Однако со временем пришло понимание: при ХБП можно многое контролировать.

Классификация по IRIS

IRIS — International Renal Interest Society — делит ХБП на 4 стадии. На первой симптомы почти незаметны: чуть больше воды, мочи, снижение аппетита, лёгкое похудение, снижение выносливости. На второй симптомы усиливаются: вялость, отказ от еды, потеря мышечной массы, мягкий стул. На третьей — хроническая усталость, анорексия, тошнота, рвота, выраженное похудение, аммиачный запах изо рта, язвы на слизистой, тревожность, дезориентация, ступор. На четвёртой — тошнота, рвота, судороги, полная утрата функции.

Тактика ухода

ХБП не лечится, но можно поддерживать качество жизни и замедлить прогресс. Основное внимание уделяется не почкам, а системным последствиям их дисфункции. Первым шагом обычно становится переход на почечную диету. У крупных брендов есть такие корма, и исследования показывают, что соблюдение диеты увеличивает продолжительность жизни на год. Однако она невкусная, и собаки нередко отказываются от еды. По новым рекомендациям IRIS, при 1–2 стадиях перевод на почечную диету не обязателен, если нет гиперфосфатемии и протеинурии. Важно помнить, что такие диеты с низким содержанием белка, а белок нужен для поддержания мышц. ХБП — один из немногих диагнозов, при котором собаке допустим небольшой избыточный вес. Исследования показывают, что полноватые собаки живут дольше худых.

Системные эффекты ХБП

Почки влияют на весь организм. При снижении их функции накапливается фосфор, нарушается кислотно-щелочной баланс, падает уровень эритроцитов, повышается давление, теряется белок. Лечение направлено на компенсацию этих нарушений. Повышенный фосфор контролируют с помощью фосфатбайндеров. Контролируют давление — 70% собак на 3 стадии уже имеют гипертензию. Собаку нужно приучить к приёму таблеток. Также желательно иметь тонометр для животных — человеческий не подойдёт. Его можно заказать, например, на Алиэкспрессе.

Обезвоживание

Очень важно контролировать обезвоживание. Два простых теста: эластичность кожи (оттянуть и проверить, как быстро возвращается в норму — в норме менее 1 секунды) и тест на капиллярное наполнение (нажать на десну — цвет должен вернуться за 2 секунды). Если есть признаки обезвоживания, могут назначаться подкожные инфузии. В США их начинают делать сразу после диагноза, в Европе — по показаниям. Подкожные вливания — тяжёлая процедура для собаки. Например, Лее весом 30 кг требуется 750 мл жидкости под кожу. Это вызывает дискомфорт, припухлости, и требует терпения.

Ограничения и риски

У собаки с ХБП множество ограничений. Прежде всего, нельзя использовать нестероидные противовоспалительные препараты (НПВП), такие как римадил, превикокс, мелоксикам — ни при травмах, ни при артрите, ни после операций. Также следует быть крайне осторожным с наркозом. Хотя иногда операции необходимы, перед ними нужно взвешивать все риски. Оля, например, отказалась от МРТ мозга у Леи (у неё эпилепсия) и от кастрации — именно из-за ХБП. Дарья Пушкарёва, специалист по анестезиологии, настаивает: пациенты с ХБП должны оставаться в стационаре после операции минимум сутки, лучше трое, для контроля диуреза (мочи), так как это ключевой показатель состояния почек.

При подготовке к операции важны: тщательный сбор анамнеза, оценка обезвоженности, анализ крови, коррекция нарушений до начала вмешательства. Если у собаки есть анемия и операция предполагает потерю крови, нужно быть готовыми к переливанию. После операции нужно установить катетер и измерять объём мочи каждый час, чтобы понять, справились ли почки с нагрузкой. К сожалению, даже в профессиональных клиниках этот момент часто игнорируют — максимум, что делают, ставят капельницу и сразу отдают собаку владельцам. Именно поэтому Оля ежедневно чистит Лее зубы, чтобы избежать необходимости в наркозе из-за стоматологических проблем.

Конфликты диагнозов

Дополнительные сложности возникают, если у собаки есть сопутствующие заболевания, терапия которых противоречит ХБП. Так случилось у Леи, когда диагностировали панкреатит. Почечная диета — жирная, а при панкреатите нужна маложирная.

Другой пример — заболевания печени. При ХБП исключают лекарства, метаболизирующиеся почками, и предпочитают те, что метаболизируются печенью. Если печень тоже страдает, выбор лекарств становится крайне ограниченным. Теоретически остаются опиоиды, но в России их почти невозможно получить, особенно в небольших городах.

Почему не применяют диализ и трансплантацию

Может возникнуть вопрос, почему собак не лечат диализом и трансплантацией, как людей. Во-первых, стоимость. В Москве один сеанс диализа стоит от 60 до 120 тысяч рублей, а требуется три раза в неделю по четыре часа. Оля не знает ни одного человека, готового на такие жертвы. Диализ применяется в основном при остром состоянии и однократно.

Трансплантация почек технически возможна. Первые успешные операции в США проводили ещё в 1970–80-х. Однако у собак процент успеха крайне низкий: до 40% теряют трансплантат в первый год из-за отторжения или инфекций. Были единичные случаи выживания до пяти лет, за успех считали три года. После операции требуется пожизненная иммуносупрессия. Главный вопрос — этический. Донором может быть только живая собака, которая не может дать согласие. В некоторых клиниках США доноров берут из приютов, но с условием, что хозяин обязуется взять этого донора себе. Таким образом, у него оказываются две собаки — обе с одной почкой. Оля подчёркивает, что никогда бы не согласилась на такое: забирать орган у живого существа без его согласия — неприемлемо.

Заключение

Если кому-то нужны ссылки на исследования, хорошие врачи — можно писать в личку. Оля всегда рада поддержать, подсказать и помочь, потому что пациенты с ХБП — это как братья и сёстры по несчастью.

Материал подготовила Дарья Орлова

Нашим собакам часто нужна одежда. Они не выбирали климат, в котором живут, болячки, которыми болеют, погоду, в которую их заставляют гулять.

В одёжке для собак столько же мракобесия, сколько в амуниции и прочих вещах, связанных с собаками. Дарья это знает и как проводник, и как человек, который занимался пошивом одежды для собак на заказ.

В этом материале Дарья делится:

— Почему найти норм одежку так сложно?
— Как выглядит анатомически правильная одежда?
— На что обращать внимание при выборе
— Неочевидными признаками, что вашей собаке нужна одежда
— Подборкой хороших вариантов

Люди снова забыли, что перед ними другой вид. Шьют собачью куртку как для человеческого ребенка.

Главная проблема — плечевая область. Конструкция большинства курток/дождевиков/комбинезонов не позволяет свободно двигать передними лапами. Амплитуда движений и строение рук человека не равны амплитуде движения и строения передних лап собаки, но производители упорно игнорируют этот факт. В итоге, мы видим пережатые плечевые суставы и собаку, которой неудобно.

Отдельная проблема — процесс одевания. Бывает, что смотришь на одёжку, вроде бы нормальная, есть пространство для движения, а застёжку забыли перенести на спину и оставили также, как и у человека — на животе, подобно рубашке или куртке.

Также не будем забывать про карнавальные костюмы с шуршащими тканями и бесполезные элементы типа карманов на спине собаки.

Как выглядит хорошая одёжка для собаки? Она должна обладать 3 параметрами:

— продуманная конструкция
— комфортный процесс одевания
— хорошие материалы

Хорошая одежда не будет сковывать движение. Поэтому нужно рассматривать:

1. Куртки без рукаков с разрезом/углублением для свободного вывода передней лапы вперед
2. Куртки с рукавами-регланами

Также будет круто, если у одежды будут:
— регулируемые фиксаторы для ног
— регулятор длины для хвоста
— продуманный доступ к разной амуниции
— светоотражающие элементы

Ещё пару слов про амуницию и одежду. Никогда не пользуйтесь «встроенной амуницией» — это не безопасно. На рынке есть неплохие модели, в которых производители пришивают кольца к куртке и предлагают прицепляться поводком к ним. Так делать не надо. Если нет встроенного доступа к амуниции (спец. молния или прорезь), лучше надеть шлейку или ошейник на одежду.

Хорошо, если одежда:
— надевается, как шлейка (при условии, что собака нормально реагирует на продевание через голову)
— имеет молнии, фастексы, липучки на спине или боку

Перед покупкой также стоит обратить внимание на материалы:
— проверьте, что ткань не электризуется
— оцените ткань на шуршание, тактильные ощущения
— избегайте материалов, которые не нравятся конкретно вашей собаке (моя собака, например, не любит велюр и пальтовые ткани)

Одежду стоит носить, если собаке холодно.

Явные признаки:
— тремор
— поджимание хвоста и лап
— отказ продолжать прогулку

Не явные признаки:
— собака более реактивная
— может ухудшаться побдор

А ещё, из личного опыта, если у собаки проблемы с ОДА.

Дождь:
— если нет возможности качественно просушить собаку, особенно при кожных проблемах
— если на улице холодно
— если собака не любит воду

Жара и пребывание на открытом солнце:
— головной убор
— охлаждающие попоны
— ботинки, если ходите по асфальту

1. Шарик — sharik-dog.com

У них классные комбинезоны, которые они называют грязевики. Также есть флисовые комбезы, которые они предлагают надевать под грязевик, если холодно. Из минусов — нет доступа к амуниции, то есть придётся надевать шлейку поверх.

2. Mirabella — www.wildberries.ru/brands/310919410-mirabella-dog-store

Скопировали конструкцию курток финского бренда, который будет ниже. Ну, и ладно! Из доступных в РФ — самый лучший вариант. Продаются на ВБ, нормальная размерная сетка, есть доступ к амуниции, адекватные цены. Ещё у них офигенные поводки! Рекомендую ознакомиться со всем ассортиментом.

3. Мастерская VelvaWears — velvawears.ru/Shop/odezhda

Нашла их, когда готовила этот материал. Комбинезоны выглядят хорошо. Из минусов — нет доступа к амуниции. Из плюсов и больших — могут сшить индивидуально по меркам вашей собаки, может, и доступ к шлейке или ошейнику сделают.

4. Hurtta — hurtta.com

Уже известный многим бренд финской одежды. Я щупала их куртки вживую и это восторг! Качественные, продуманная конструкция. И я бы отдала им 1 место, если бы не следующий пункт.

5. Paikka — paikka.pet

Относительно новый бренд из Финляндии, который покорил моё сердце — и как проводника, и как швеи. Тоже щупала их вживую — качество на уровне Хурты, а вот конструкция даже лучше. У всех моделей предусмотрено больше свободы в плечевой области. Идизайн лично мне откликается больше. И это их куртками Мирабелла вдохновлялась, создавая свои изделия.

Лекцию-подкаст, подготовленную Дарьей Ермолаевой можно послушать в ТГ-канале ШБС: https://t.me/c/2224069665/696

В этом небольшом эпизоде подкаста «отпустить и забить» Дарья рассказывает о том, как удалось отпустить тревожные мысли относительно собаки по целому ряду направлений, a.k.a. улучшить жизнь себе и собаке.

Дарья разбирает несколько практических ситуаций в совместной жизни с её собакой Бадди, которые им доставляли сложности, а также рассказывает, как им удалось прийти к тому, что они теперь настоящие chill guys.

Лекцию-подкаст, подготовленную Анастасиеможно послушать в ТГ-канале ШБС: https://t.me/c/2224069665/729

Анастасия делится опытом переживания ситуации с позиции людей, которые живут с собакой.

Материал подготовила Алёна Швецова

Алена рассказала об эвтаназии своих животных — принятии решения, организации и процессе, а также о горевании и хейте.

Из уважения к людям и ушедшим зверям я решила не делать конспекты к личным история про смерть животных и оставить их доступными исключительно в оригинальном формате.

Заметки о том, как Алена навсегда попрощалась со своей любимой собакой Милой: https://alenkashve.com/mila

В этой рубрике не только Оля, но и я вместе с ней, потому что сегодня мы рассказываем о совместном кейсе:

как чинили требовательный ночной (и не только, но главным образом) лай, длившийся годами, у собаки с существенным хроническими патологиями.

Эту историю стоит услышать всем! История выдающаяся.

И конечно, мои дополнения и разъяснения по теме личных границ и этических сложностей, в которыми мы неминуемо сталкиваемся.

Эндопротезирование ТБС: принятие решения, подготовка, операция и реабилитация

Подробный разбор опыта эндопротезирования тазобедренного сустава у собаки с дисплазией и выраженным артрозом.

Материал охватывает путь от первых симптомов хронической боли и диагностического поиска до выбора хирургической тактики, подготовки к операции, подбора фармподдержки, послеоперационного периода и длительной реабилитации, включая противоречия между специалистами и роль опекуна в принятии решений.

Первые симптомы и ранний этап диагностики

Первые признаки проблемы проявились в виде навязчивого грызения лап, которое продолжалось в течение нескольких месяцев. Грызение не было локализовано на одной конечности, могло затрагивать разные лапы в разные дни и носило маниакальный характер: собака не отвлекалась на зов, не реагировала на попытки прервать действие, быстро возвращалась к нему после коротких пауз. Видимых дерматологических изменений не было.

Первичные обращения к терапевтам в районных клиниках не выявили патологии. Лапы и кожа были признаны визуально здоровыми, а грызение интерпретировалось как косметическое или поведенческое явление, связанное с уходом за когтями. Рекомендации ограничились стрижкой когтей. Эти меры не дали эффекта: интенсивность и характер грызения не менялись.

Поворотным моментом стало знакомство с темой хронической боли у собак. Грызение лап было распознано как возможный болевой симптом, что стало основанием для дальнейшего целенаправленного поиска причины.

Консультация врача поведенческой медицины и расширение обследований

После обращения к врачу поведенческой медицины было выдвинуто предположение о болевом синдроме, не связанном с кожными проблемами. В диагностический план были включены инструментальные исследования: МРТ и рентген.

Параллельно, на фоне изучения материалов о дисплазии тазобедренных суставов, было замечено характерное «виляние» тазом при ходьбе. Видео походки было отправлено специалисту, после чего рентген тазобедренных суставов был добавлен в план обследования.

Одновременно с диагностикой началась пробная обезболивающая терапия. Были назначены препараты для купирования боли и мышечного напряжения.

Дополнительно стартовал подбор противотревожной схемы, так как посещение ветеринарных клиник сопровождалось у собаки выраженной панической реакцией.

Страх ветклиник как самостоятельная проблема

Посещение клиник вызывало у собаки острые стрессовые реакции: двигательную суету, учащённое дыхание и сердцебиение, попытки вырваться и убежать, невозможность фиксации даже при участии нескольких человек. В одном из эпизодов собака выбежала из кабинета и клиники, оказавшись на улице без контроля.

Стресс был тяжёлым и для опекуна: после визитов возникали симптомы, сходные с панической атакой, формировалось стойкое избегание клиник. Стало очевидно, что без фармподдержки дальнейшая диагностика и лечение будут крайне затруднены.

Были предприняты попытки коррекции состояния с помощью препаратов, включая неудачный опыт применения Экспресс-успокоина, который вызвал тяжёлую парадоксальную реакцию: дезориентацию, страх, нарушение координации и дыхания. После этого от препарата отказались.

Результаты обследований и постановка диагноза

МРТ выявило изменения, находящиеся в пределах нормы и не объясняющие клиническую картину. Рентген тазобедренных суставов показал дисплазию с отсутствием нормальной суставной геометрии, подвывихом и выраженным артрозом. Артроз был нетипично выражен для возраста собаки, которой на тот момент было около трёх лет.

С учётом выявленных изменений и клинических симптомов собака была направлена к хирургу-ортопеду.

Выбор хирургической тактики

На консультации были предложены три варианта:

1. Консервативное ведение с пожизненной медикаментозной терапией. Этот вариант не давал гарантий устойчивого контроля боли и предполагал сохранение риска острых болевых эпизодов.

2. Резекция шейки бедра. Операция устраняет источник боли, но приводит к необратимому снижению функциональности конечности и требует интенсивной ранней реабилитации. Метод был обозначен как калечащий.

3. Эндопротезирование тазобедренного сустава. Вариант с наибольшим потенциалом восстановления функции, но высокой стоимостью и жёсткими требованиями к реабилитации.

С учётом возраста собаки, степени артроза и долгосрочного прогноза был выбран вариант эндопротезирования.

Подготовка к операции и реабилитации

Подготовка включала не только медицинские, но и бытовые изменения. Дом был адаптирован для минимизации риска падений и прыжков: скользкие поверхности исключены, использованы ковры, убраны высокие лежанки, ограничен доступ к потенциально опасным зонам. За несколько месяцев до операции был изменён режим сна — опекун и собака переехали спать на пол, чтобы полностью исключить ночные прыжки.

Параллельно велась работа с реабилитологом, однако она сопровождалась трудностями. НПВС не дали положительного эффекта и вызвали тяжёлое обострение ЖКТ, потребовавшее длительного восстановления и строгой диеты. Из-за ограничений по питанию исчезла возможность использовать еду как мотивацию в занятиях, что усугубило проблемы с фитнесом и взаимодействием.

Подбор фармподдержки и перенос операции

Для периода реабилитации и визитов в клиники была подобрана противотревожная схема. На этапе согласования выяснилось, что препараты необходимо отменять на время анестезии, из-за чего полноценное тестирование схемы до операции не состоялось.

Операция была перенесена в день приёма из-за течки у собаки. О невозможности оперировать в этот период не предупреждали заранее. Перенос стал сильным эмоциональным ударом из-за уже взятого отпуска, перестроенных рабочих процессов и психологической готовности к операции.

Операция и стационарный период

Операция состоялась позже и технически прошла успешно. Протез был установлен корректно. Однако стационарный период сопровождался трудностями: фармподдержка применялась не полностью в соответствии с предварительными договорённостями, собака тяжело отходила от наркоза, что связывали с приёмом противотревожных препаратов.

Ранний послеоперационный период

После выписки основными рекомендациями были строгие ограничения активности, медикаментозная терапия, обработка шва и наблюдение за возможными осложнениями. Шов заживал без признаков инфекции.

При этом в первые недели после операции произошло значительное усиление болевого синдрома. Грызение лап участилось, появились резкие прострелы в оперированную конечность, выраженная хромота после отдыха. Для контроля боли потребовалось многократное изменение схемы обезболивания и одновременное применение нескольких препаратов.

Конфликт подходов в реабилитации

Через полтора месяца после операции произошло ухудшение походки и общего состояния. Повторный рентген показал, что протез находится в правильном положении. Хирург настаивал на полном отсутствии упражнений и считал активную реабилитацию ошибочной. Реабилитолог, напротив, указывал на риски формирования патологических двигательных паттернов и атрофии при полном отсутствии стимуляции.

Опекуну пришлось самостоятельно принимать решение между противоречащими рекомендациями, ориентируясь на состояние собаки и динамику восстановления.

Психоэмоциональные и системные сложности

Процесс сопровождался хроническим стрессом, эмоциональным истощением и финансовой нагрузкой. Отдельной сложностью стал опыт токсичного взаимодействия с некоторыми специалистами, включая обесценивание тревоги опекуна и фармподдержки собаки.
Поддержка и сопровождение сыграли ключевую роль в возможности продолжать реабилитацию.

Фитнес, взаимодействие и пересмотр подхода

В ходе восстановления был полностью пересмотрен подход к занятиям. Акцент сместился с принуждения на добровольность участия, мотивацию, гибкость и уважение сигналов собаки. Были выработаны новые правила начала и завершения тренировок, что улучшило контакт и снизило сопротивление.

Фитнес стал не только инструментом физического восстановления, но и способом восстановления взаимодействия между опекуном и собакой.

Текущее состояние и размышления

На момент завершения основного этапа реабилитации наблюдается улучшение походки и опоры, однако остаётся выраженная асимметрия мышечной массы и необходимость дальнейшей работы. Опыт вызывает размышления о роли активной реабилитации и о том, какие последствия были бы при полном отказе от неё.

Среди выводов — важность раннего планирования, прозрачных договорённостей с врачами, отдельного трека работы со страхом клиник и активной позиции опекуна в сложных медицинских решениях.

История началась довольно неожиданно. Один из друзей написал и рассказал, что его жена нашла щенка в деревне — маленькую собаку, сидевшую под забором. Щенка забрали домой, привели в порядок: помыли, обработали от паразитов, сделали прививки. Однако ситуация была непростой. У семьи уже жили четыре собаки, две из которых пожилые и требуют постоянного ухода. Появление ещё одного щенка оказалось для них довольно сложным организационно.

Щенок жил в безопасности, но фактически был изолирован от мира. Она росла в деревне и практически не сталкивалась с тем, из чего состоит обычная городская жизнь. Она не видела подъездов, лифтов, транспорта, толпы людей, городских улиц. Она знала только тех собак, с которыми жила во дворе, и пространство вокруг дома.

Постепенно стало понятно, что одной только передержки недостаточно. Если собаку планируется пристроить в городскую семью, ей нужно помочь адаптироваться к городской среде. Именно в этот момент появилась идея забрать щенка на временную передержку: социализировать её, познакомить с городом и параллельно искать ей новую семью.

Изначально казалось, что этот процесс займёт несколько месяцев. Однако в итоге всё произошло гораздо быстрее — от момента, когда щенок приехала, до момента, когда она переехала в новую семью, прошло всего две недели.

Перед тем как щенок приехала в дом, было принято решение не действовать хаотично, а подготовиться заранее. Несмотря на то, что опыт жизни с собакой уже был, стало очевидно, что щенячья социализация — это довольно сложный процесс, и хотелось подойти к нему максимально осознанно.

Поэтому ещё до приезда щенка была проведена консультация со специалистом по поведению. На консультации подробно обсудили, какие именно вещи важно показать щенку в первые недели жизни в городе. Речь шла о знакомстве с городской средой, подъездами, лифтами, транспортом, различными поверхностями, шумами и объектами, которые для городской собаки являются повседневностью.

Отдельно обсуждали, как подготовить дом и взрослую собаку, которая уже жила в семье. Даже если взрослая собака спокойная, появление щенка всегда меняет динамику дома, поэтому важно было заранее продумать организацию пространства.

Наличие чёткого плана сильно снижало тревожность. Вместо ощущения, что всё происходит хаотично, появилось понимание: есть список вещей, которые нужно постепенно показать щенку, и есть стратегия, как это делать.

Когда щенок приехала, ей было около трёх месяцев. К этому возрасту у неё уже сформировались некоторые полезные привычки. Поскольку она жила в деревне и имела доступ на улицу, она довольно хорошо понимала, что туалет лучше делать на улице. Дома она пользовалась пелёнками, но основные дела старалась выносить наружу.

Это сильно упростило первые дни адаптации. В квартире было разложено большое количество пелёнок, и щенок довольно быстро поняла, где можно делать свои дела.

Адаптация к городской среде проходила довольно быстро, хотя в первые дни были ожидаемые страхи. Её пугали машины на парковке, незнакомые звуки и особенно лифт. Лифт оказался самым сложным объектом: он громко гремел и двигался непредсказуемо, поэтому сначала вызывал сильное беспокойство.

Также щенку было непривычно надевать новую амуницию. До этого она гуляла только в ошейнике, а теперь ей предложили анатомическую шлейку. Однако, несмотря на первоначальное удивление, привыкание происходило очень быстро. Уже через несколько дней она спокойно выходила на прогулки и ориентировалась в подъезде.

Несмотря на то, что сама адаптация щенка шла довольно легко, жизнь семьи изменилась очень заметно. Любая передержка — это серьёзная нагрузка на привычный распорядок дня.

Появились дополнительные прогулки, новые бытовые задачи, необходимость постоянно следить за щенком. Кроме того, приходилось совмещать социализацию с поиском будущих владельцев.

Чтобы избежать перегрузки, обязанности по уходу за собаками разделили между членами семьи. Это оказалось важным решением: если один человек берёт всю ответственность на себя, эмоциональное выгорание наступает очень быстро.

Основная задача первых недель заключалась в том, чтобы познакомить щенка с максимально возможным количеством элементов городской среды. Период социализации постепенно закрывался, поэтому важно было успеть показать ей как можно больше.

Щенка водили в разные подъезды, знакомили с лифтами, брали с собой в автобус, ходили в гости, гуляли по разным улицам. Иногда приходилось брать её на руки, если ситуация казалась слишком сложной. В остальных случаях ей позволяли самостоятельно исследовать пространство.

Такая постепенная экспозиция позволила щенку довольно быстро привыкнуть к городу.

Параллельно с социализацией начался поиск будущей семьи. Для этого были использованы несколько площадок: личный телеграм‑канал, Instagram и сайт объявлений.

Сначала объявление появилось в Telegram. Канал был небольшой — около семисот человек, но пост активно репостили друзья и знакомые. Объявление распространялось по личным чатам, рабочим группам, сторисам и другим каналам.

Всего пост увидели около 2400 человек, было сделано примерно сто репостов. Несмотря на довольно большой охват, откликов оказалось немного: написали три человека, двое приехали знакомиться со щенком, но в итоге никто не решился взять её домой.

Следующей площадкой стал Instagram. Там объявление оформили более визуально: сделали карусель с иллюстрациями и фотографиями щенка. Пост получил около 4800 просмотров и примерно 60 репостов. Однако и здесь результат оказался довольно скромным: написали два человека, но ни одно из этих обращений не привело к пристройству.

Третьей площадкой стал сайт объявлений. Изначально к нему было некоторое предубеждение, но именно там нашлась семья, которая в итоге забрала щенка.

Отбор будущей семьи оказался самой сложной частью всего процесса. Основной принцип был простой: человек, который пристраивает собаку, фактически становится её адвокатом. Собака не может выбрать себе хозяев сама, поэтому эту ответственность приходится брать на себя.

Во время общения с кандидатами обсуждали самые разные темы: зачем им нужна собака, какой образ жизни они ведут, сколько времени собака будет проводить одна дома, как они относятся к наказаниям животных.

Особенно важным оказался вопрос отношения к насилию. Люди, которые считали допустимым наказывать собак физически, сразу исключались из списка кандидатов.

Много внимания уделялось тому, как люди представляют себе жизнь с собакой. Было важно понять, готовы ли они действительно менять свою жизнь ради животного.

Одним из самых интересных наблюдений стало то, как часто люди переоценивают свою готовность взять собаку. Многие кандидаты говорили, что давно мечтают о собаке и полностью готовы к ответственности. Однако после личного знакомства со щенком некоторые из них начинали сомневаться.

Иногда причиной становились бытовые обстоятельства. Например, арендодатели запрещали держать животных. В других случаях люди просто понимали, что на самом деле не готовы к появлению щенка.

Такие ситуации происходили несколько раз и каждый раз были эмоционально непростыми.

Новая семья нашлась через сайт объявлений. Это оказалась большая семья, где вместе живут несколько поколений. Такой вариант показался особенно удачным: у собаки будет постоянное общение, она редко останется одна дома.

После знакомства было принято решение провести тестовый период. Щенка отвезли в новую квартиру, передали корм, пелёнки, игрушки и договорились, что она останется там на ночь.

Момент, когда щенка впервые оставили в новой семье, оказался самым тяжёлым эмоционально. После двух недель постоянной заботы, переживаний и ответственности расставание ощущалось очень остро.

Даже при уверенности в выборе людей невозможно полностью избавиться от тревоги. Всегда остаётся вопрос: действительно ли собака будет счастлива в новой семье.

Передача щенка происходила по договору ответственного содержания. В договор включили основные условия содержания, паспортные данные сторон и ссылку на чек‑лист благополучия собаки.

Также заранее обсудили, как будет проходить тестовый период и что делать, если что‑то пойдёт не так.

Чтобы помочь новой семье, им подарили обучающий курс по воспитанию щенка. Это было сделано для того, чтобы у людей была надёжная база знаний и поддержка.

В течение следующих двух недель новая семья регулярно присылала фотографии и видео. По сообщениям было видно, что щенок быстро адаптировалась: она играла, гуляла, исследовала новую среду и активно общалась с людьми.

Со временем стало понятно, что она полностью вписалась в новую семью.

Общие расходы на весь процесс составили около пятидесяти тысяч рублей. В эту сумму вошли консультация специалиста, продвижение объявления, транспорт, покупка амуниции и одежды, расходные материалы и обучающий курс для новых владельцев.

Часть этих расходов не является обязательной для пристройства, но они позволили сделать процесс более управляемым и комфортным.

Самым трудным оказалось не выращивание щенка и не бытовой уход. Щенок была довольно лёгкой в быту.

Настоящая сложность — это ответственность за её будущее. Постоянные мысли о том, правильно ли выбрана семья, не упущено ли что‑то важное, действительно ли собака будет счастлива.

Эти мысли сопровождали весь процесс.

Несмотря на эмоциональную сложность, итог полностью оправдывает усилия. Когда становится понятно, что собака попала в любящую семью и получила шанс на хорошую жизнь, появляется огромное чувство облегчения.

Этот опыт показал, что ответственное пристройство возможно, если действовать осознанно, не торопиться и ориентироваться прежде всего на благополучие собаки.

Даже если путь к этому результату оказывается непростым.

Бадди — первая собака в семье. Ему почти три года. Его взяли у волонтёра в возрасте пяти месяцев после перенесённого парвовируса. Жизнь с ним оказалась сложнее, чем ожидалось изначально. Именно из-за трудностей с Бадди начался поиск информации о поведении собак и работа с Оксаной.

У Бадди есть хроническая энтеропатия, шумофобия и выраженные трудности, связанные с городской средой. Ему некомфортно гулять в городе, некомфортно взаимодействовать там с другими собаками, он очень боится громких звуков, в том числе мотоциклов и машин. Также семья пришла с запросом на помощь в работе с сепарацией, потому что Бадди было трудно оставлять дома одного.

Шаня, изначально Шанель, — вторая собака. Ей почти два года. Её нашли на рынке в Грузии, затем перевезли в Россию, потом в Латвию. Там её почти случайно увидели и забрали. Шаня весит 23 килограмма, Бадди — 10 килограммов, поэтому между ними есть заметная разница в размере.

Решение о появлении второй собаки опиралось на несколько гипотез.

Первая заключалась в том, что жизнь Бадди могла бы стать лучше, если рядом появилась бы ещё одна собака. Из-за страха перед звуками даже прогулки в лесу не всегда были возможны: если где-то вдалеке слышались хлопки со стройки, звуки с дороги или мотоциклы, Бадди останавливался и отказывался идти дальше. В какой-то момент ситуация дошла до того, что он выходил на улицу и сразу шёл обратно домой. При этом опытным путём стало понятно, что рядом с дружественной ему собакой он чувствует себя увереннее и гуляет намного лучше.

Вторая причина была связана с сепарацией. Почти с самого появления Бадди в доме шла работа над тем, чтобы он мог оставаться один. Этот процесс тянулся долго и постоянно застревал на промежутке около часа-полутора. Уже начинали появляться мысли о смене антидепрессантов или препаратов, которые он получал, но сначала было решено проверить, изменит ли ситуацию появление второй собаки.

Третья причина — потребность в постоянном партнёре для игр и взаимодействия дома и на улице. У Бадди была одна постоянная подруга, но такие встречи всегда зависели от человеческих расписаний и были ситуативными. Хотелось, чтобы рядом у него был регулярный собачий партнёр.

Поиск вёлся не спонтанно, а по заранее обсуждённым критериям.

Первое — это должна была быть собака женского пола. Бадди — некастрированный самец, и у него были некоторые сложности во взаимодействии с кобелями, тогда как с суками таких сложностей не было.

Рассматривались и щенки, и взрослые собаки. Если речь шла о взрослой собаке, то предпочтительной была уже стерилизованная.

Второй важный критерий — смелая, любопытная и активная собака. Не хотелось брать вторую тревожную собаку или собаку, склонную к тревоге, потому что это не помогло бы решить задачи, ради которых вообще рассматривалось пополнение.

Третий критерий касался размера. Изначально казалось важным, чтобы собаки были более или менее сопоставимы по размеру. Однако дальше выяснилось, что в конкретной паре разница в весе — 23 килограмма у Шани и 10 килограммов у Бадди — не стала препятствием.

Ещё один важный критерий был связан с географией. Собака должна была находиться в стране проживания семьи или в соседних странах, чтобы можно было несколько раз приехать, познакомиться с ней, познакомить её с Бадди, а также провести встречи и на её территории, и на своей. Вариант «забрать сразу» не подходил.

Поиск шёл через приюты и волонтёров, с которыми уже было знакомство. Сразу оговаривалось, что рассматривается только такая собака, с которой можно познакомиться несколько раз, и на которую в данный момент нет очереди.

В основном внимание сначала привлекали щенки. Но однажды во время поездки к щенкам там оказалась и Шаня. Она сразу облаяла незнакомого человека, пришедшего на её территорию, а потом с интересом наблюдала за происходящим. Она выглядела очень комфортной в своей среде, с удовольствием проводила время на улице, играла со щенками и при этом производила впечатление активной, уверенной и очень включённой в происходящее собаки.

После этого было решено знакомиться именно с ней.

Волонтёры оказались очень поддерживающими: они не только разрешили несколько встреч с Шаней и знакомство с Бадди, но и сами привезли её из Латвии в Эстонию, чтобы можно было провести встречу на территории семьи.

При этом о Шане сразу сообщили важные вводные. Она не умела гулять на поводке, никогда не жила в квартире, раньше жила на частной территории и ходила в туалет тогда, когда ей хотелось. Кроме того, она громко лаяла, тянула на поводке и реагировала на движущиеся объекты — велосипедистов, самокаты, скейтборды и другой транспорт. Эти особенности не испугали, потому что уже по первым встречам было видно, что Шаня очень интересуется окружающим миром, а значит, с такими трудностями можно будет работать.

Подготовка началась ещё до того, как конкретная собака была найдена.

Основной особенностью этой подготовки было то, что у Бадди есть охрана ресурсов. Особенно значимыми ресурсами для него являются дом и его люди. Из-за этого раньше в дом почти никого не звали, потому что любой визит требовал сложного менеджмента среды, собаки и человека.

Постепенно Бадди начали приучать к тому, что домой могут приходить гости-люди. Для этого сначала знакомство происходило на нейтральной территории, а потом уже человек приходил в дом. Так у Бадди накопился довольно большой позитивный опыт, и он стал спокойнее относиться к человеческим гостям.

С собачьими гостями такого опыта почти не было, и прошлый опыт был исключительно негативным. Поэтому для тренировки выбрали знакомую собаку — 40-килограммовую подругу Бадди. Сначала вместе гуляли в лесу, потом приходили домой на пять минут, потом на пятнадцать, потом на двадцать, потом уже могли спокойно сидеть пить чай, пока собаки находились в одном пространстве. Так Бадди постепенно привыкал к тому, что в дом может приходить и другая собака.

Кроме этого, буквально за два дня до приезда Шани из общего пространства убрали все личные вещи Бадди: игрушки, лежанки и другие значимые для него предметы. Также купили детский заборчик. Первый, пластиковый, оказался неудачным: он был хлипким и слишком низким, обе собаки могли его перепрыгнуть. В итоге появился более надёжный высокий заборчик, который можно было ставить в дверной проём. Ещё увеличили количество мисок с водой и старались как можно больше гулять.

Первые часы после приезда выглядели очень обнадёживающе. Для Бадди это был мир, в котором к нему в гости приехала знакомая и приятная собака, с которой можно тусоваться и играть.

Но через некоторое время его ресурс закончился, и он перестал понимать, почему Шаня не уходит домой. Тогда проявилась проблема, которую сначала не сразу удалось распознать: Бадди начал буллить Шаню.

Буллинг выражался в том, что он агрессивно реагировал на неё без очевидного повода: рычал, скалился, клацал зубами, мог прихватывать. Это происходило, например, в ситуации, когда Шаня просто пыталась пройти по квартире. Она не давала отпора, чувствовала себя некомфортно и побаивалась его. Пространство было тесным, квартира маленькой, и физически разруливать такие эпизоды было сложно.

На этом фоне стало очевидно, что вопрос границ в отношениях с Бадди остаётся нерешённым.

Первое, что начали делать, — разделять собак по разным комнатам. Им давали время, когда они не трогают друг друга, находятся за заборчиком, видят друг друга, но не взаимодействуют. Конфигурации были разными: с каждой собакой мог быть свой человек, одна из собак могла оставаться отдельно, а рядом находился человек в соседней комнате.

Стало ясно, что собакам нужно отдыхать друг от друга и что они пока не могут всё время находиться в одном пространстве. Напряжённые эпизоды чаще всего возникали именно тогда, когда они слишком долго были вместе.

Большую роль сыграли прогулки. Шаня действительно помогала Бадди гулять с большим удовольствием. Гуляли всегда вчетвером: один человек вёл одну собаку, второй — другую. Если Бадди становилось некомфортно и он не хотел идти дальше, то один человек возвращался с ним домой, а второй продолжал прогулку с Шаней.

Собаки много гуляли, на улице с ними делали разные упражнения, чтобы они получали достаточную нагрузку и были заняты.

Ключевым моментом стала работа с буллингом. Нужно было обозначить Бадди, что в этой семье и в этом доме нарушение личных границ, агрессия и нападения неприемлемы.

Было важно различать разные ситуации. Если Шаня просто идёт по квартире или лежит, а Бадди начинает на неё рычать или нападать, это расценивалось как буллинг. Но если Шаня нарушает его пространство, например лезет ему в лицо, а он рычит в ответ, это уже другая ситуация: здесь он имеет право показать, что не хочет взаимодействовать.

Самым сложным было донести до Бадди, что определённые действия просто нельзя. Раньше ему фактически никто никогда не обозначал таких границ. В ход пошла работа с запретом: нужно было найти такое «нет», которое для него работает. Это «нет» нашлось и осталось рабочим. В момент напряжённой ситуации ему давали чётко понять, что так нельзя, и физически ограничивали возможность подойти к Шане или напасть на неё.

Отдельной задачей был ночной режим. Бадди всегда спал на кровати с людьми, но с появлением второй собаки стало понятно, что эта схема может перестать работать.

Сначала пробовали закрывать обеих собак в соседней комнате на ночь. По камерам было видно, что Шаня побаивается Бадди, потому что он периодически её буллит, а Бадди нервничает, потому что оказался не в кровати с людьми, а отдельно, и ему это непривычно.

Постепенно нашли более рабочий вариант: Бадди спал на кровати, а Шаня — рядом с кроватью. Позже семья переехала, пространства стало больше, и режим снова изменился. Сейчас собаки часть ночи спят сами по себе там, где им хочется, а потом по очереди приходят спать с людьми. Утром все оказываются вместе на одной кровати.

Работа с сепарацией не прерывалась после приезда Шани. Те же упражнения, которые делались раньше каждый день, продолжили делать и дальше.

Было некоторое волнение из-за того, что не было известно, как сама Шаня переносит одиночество в квартире. Раньше она жила среди других собак, но не было понимания, как она ведёт себя дома одна. Однако выяснилось, что Шаня совершенно спокойно ложится спать и никак особенно не реагирует на уход человека.

Довольно быстро стало заметно, что это спокойствие Шани положительно влияет на Бадди. Именно это привело к большому прорыву в работе с сепарационной тревогой.

Если вернуться к тем задачам, ради которых вообще рассматривалось появление второй собаки, то в итоге они действительно были решены.

Первое — чувство уверенности и безопасности на прогулках. Долгое время семья существовала в режиме, когда все вместе ехали гулять в лес. Если Бадди в какой-то момент понимал, что дальше не пойдёт, один человек возвращался с ним, а второй продолжал прогулку с Шаней. Позже, после переезда, схема немного изменилась, но суть осталась той же: Бадди привык к тому, что у него есть возможность уйти, если ему некомфортно. На этом фоне заметно улучшился контакт между ним и людьми.

Второе — собаки теперь остаются дома одни на четыре часа. Для семьи это стало огромным изменением, потому что до этого три года нельзя было просто выйти из дома на такое время. Сейчас они спокойно остаются дома и ложатся спать.

Третье — решился вопрос с совместным сном. У собак есть лежанки, они могут спать отдельно, потом приходить ближе, а потом залезать на кровать. Эта система стала удобной для всех.

Четвёртое — подтвердились гипотезы, ради которых и заводили вторую собаку. Появление Шани помогло Бадди с прогулками, с пребыванием дома в одиночестве и дало ему постоянного партнёра для игр и взаимодействий.

При этом важно, что первые полгода собаки практически не взаимодействовали друг с другом и просто жили параллельно. Только сравнительно недавно они снова начали играть, и это оказалось очень приятно наблюдать.

Работа с собаками продолжается.

С Шаней сейчас идёт работа над контактом во время прогулок. У неё сформировалась привычка убегать и охотиться на животных, буквально уходить в охоту и не возвращаться довольно долго. Она может убежать на два километра и вернуться тогда, когда сама посчитает нужным. Поэтому сейчас фокус не столько на подзыве, сколько на выстраивании такой коммуникации между ней и человеком, чтобы гулять вместе было комфортнее.

Кроме того, есть ещё одна задача: хотелось бы, чтобы Бадди мог оставаться дома один, когда Шаня уходит гулять. Несмотря на большой прогресс в теме одиночества, здесь возникла новая сложность. Если бы Шани не было, он мог бы оставаться один. Но теперь он знает, что Шаня ушла с кем-то из людей, а он остался дома, и это тоже добавляет ему тревоги.

Появление Шани требует больше времени на работу и с одной, и с другой собакой, но не воспринимается как дополнительная сложность.

Решение взять вторую собаку оказалось очень удачным. Шаня помогла решить те задачи, ради которых вообще задумывалось её появление. А вместе с этим появилось и много нового опыта, в том числе такого, который потом превращается в отдельные истории.

Одна из таких историй — про то, как Шаня прикусила голову косуле, и пришлось звонить в полицию. Без второй собаки такой истории бы просто не было.

Лекция участницы сообщества и опекунши собаки с эпилепсией Оли Просвировой.

Эпилепсия — болезнь головного мозга со стойкой предрасположенностью к эпилептическим приступам. Но не каждая судорога означает эпилепсию: у любого мозга есть судорожный порог, и он может снижаться из-за возраста, сна, температуры, гормонов, лекарств, воспаления, травм, метаболических нарушений или токсинов.

Мозг работает на балансе возбуждения и торможения: глутамат чаще усиливает возбуждение, а ГАМК помогает его сдерживать. При эпилептогенезе торможение ослабевает, возбуждение легче распространяется, нейронные сети становятся нестабильнее. Нейровоспаление и метаболический стресс снижают судорожный порог.

Идиопатическая эпилепсия — диагноз исключения: обследование не выявляет структурной или метаболической причины, а между приступами собака выглядит здоровой. Часто предполагается генетическая основа; типичный возраст начала — от 6 месяцев до 6 лет.

Структурная эпилепсия связана с патологией в мозге: опухолью, воспалением, травмой, инсультом, гидроцефалией, врожденной аномалией или дегенеративным процессом.

Реактивные судороги вызваны проблемой вне мозга: гипогликемией, интоксикацией, нарушениями работы печени, почек, электролитов, кислорода, передозировкой или отменой препаратов. Здесь важно быстро найти и устранить системную причину.

Генерализованные приступы вовлекают оба полушария.

Классический тонико-клонический приступ: собака падает, теряет сознание, тело напрягается, лапы ритмично двигаются, возможны слюнотечение и мочеиспускание.

Фокальные приступы начинаются локально: подергивается губа, веко, ухо или одна конечность, собака поворачивает голову, «ловит мух», замирает, внезапно пугается, дезориентируется или проявляет агрессию. Их легко спутать с болью, испугом или ЖКТ-проблемой. Фокальный приступ может перейти в генерализованный, поэтому важно снимать видео с первых секунд.

Экстренная помощь нужна, если:

• приступ длится дольше 5 минут;
• приступы повторяются короткими интервалами;
• собака не приходит в себя;
• есть подозрение на отравление;
• это щенок до 6 месяцев;
• первый приступ случился после 6 лет;
• температура выше 40 градусов;
• есть рвота, понос, паралич или выраженная слабость.

Если приступ короткий и собака восстановилась, после первого эпизода стоит связаться с врачом.

Цель терапии — не обязательно полная ремиссия, а снижение частоты, длительности и тяжести приступов при сохранении качества жизни.

Долгосрочную терапию обычно начинают при двух и более приступах за 6 месяцев, кластерах, статусе, тяжелой постиктальной фазе или ухудшении динамики.

Фенобарбитал — один из основных препаратов первой линии, но выбор схемы зависит от собаки, страны, типа приступов, состояния печени и решения врача.

Во время приступа нельзя лезть собаке в рот и вставлять ложку. Нужно убрать опасные предметы, защитить голову, подложить мягкое и снять видео. После — приглушить свет, убрать раздражители, обеспечить покой и свежий воздух.

Между приступами важно вести дневник: дата, длительность, триггеры, поведение до и после, прием препаратов и пропуски доз. Домашние препараты для купирования приступа применяются только по согласованному с врачом плану.